Посвящается М.Д., без которого не было бы этой книги.
Действующие овцы
в порядке их появления
Мод — овца с хорошим обонянием, чем очень гордится.
Сэр Ричфилд — старый баран-вожак со слабеющим слухом и плохой памятью, но с прекрасным зрением.
Мисс Мапл — самая умная овца в стаде, возможно, самая умная овца в Гленнкилле и, может быть, самая умная овца в мире. Любопытна, упряма, с врожденным чувством ответственности.
Хайде — бойкая юная овечка, которая зачастую сначала говорит, а потом уже думает.
Клауд — самая пышнорунная овца в стаде.
Моппл Уэльский — раздобревший мериносовый баран с витыми рогами, которому практически всегда хочется есть. Но обладает прекрасной памятью: если что-то увидит, не забывает никогда.
Отелло — черный гебридский [1] Гебриды — область в Шотландии.
четырехрогий баран с таинственным прошлым.
Зора — единственная в стаде Джорджа овца с рожками, черноголовая и загадочная, как пропасть.
Рамзес — молодой баран с едва пробившимися рогами.
Лейн — самая быстроногая овца в стаде, обладающая практическим умом.
Сара — маточная овца.
Ягненок — невольный свидетель трагических событий.
Мельмот [2] Имя Мельмот отсылает к роману ирландского писателя Ч.Р. Метьюрина (1782–1824) «Мельмот-Скиталец».
— брат-близнец Ричфилда, тот самый исчезнувший баран.
Корделия — любительница диковинных слов.
Мэйзи — наивная овечка.
Зимний ягненок — невыносимый возмутитель спокойствия.
Уиллоу — молчаливая овца, но об этой особенности никто в стаде не жалеет.
Баран пастуха Габриэля — баран со странностями.
Фоско — считает себя очень умным, и, надо сказать, по праву.
The trail wound here and there as the sheep had willed in the making of it.
Stephen Crane, Tales of Adventure [3] Тропинка причудливо извивалась, повинуясь воле протоптавших ее овец ( англ. ). Стефан Крейн, «Сказки приключений».
.
1. Отважный Отелло наблюдает
— Еще вчера он был совершенно здоров, — сказала Мод. Уши у нее нервно подрагивали.
— Это ни о чем не говорит, — возразил Сэр Ричфилд, самый старый баран в стаде. — Он ведь умер не от болезни. Лопата — это не болезнь.
Пастух лежал в зеленой траве у проселочной дороги рядом с сенным сараем и не шевелился. Одинокая ворона устроилась на его груди, обтянутой шерстяным норвежским свитером, и с голодным интересом разглядывала его внутренности. Рядом сидел невозмутимый кролик. Чуть поодаль, у крутого обрыва, шло совещание овец.
Им удалось сохранить спокойствие, несмотря на то что утром они обнаружили своего пастуха таким непривычно холодным и совершенно безжизненным, и они очень гордились этим. Разумеется, поначалу от страха и растерянности кое-кто и кричал: «А кто же теперь будет приносить нам сено?» или «Волк! Волк!» Но Мисс Мапл быстро погасила панику. Она объяснила, что в середине лета на самом зеленом, самом тучном лугу Ирландии только болвану придет в голову жевать сено и что даже самые матерые волки не охотятся на своих жертв, вооружившись лопатой. А именно этот предмет, вне всякого сомнения, торчал в покрытом утренней росой теле пастуха.
Мисс Мапл была самой умной овцой во всем Гленнкилле. Многие утверждали даже, что она самая умная овца на свете. Хотя доказательств этому не было. В Гленнкилле каждый год проводился конкурс на звание самой умной овцы, но Мисс Мапл никогда в подобных мероприятиях участия не принимала. Коронованный венком из клевера (который в итоге съедался), победитель конкурса курсировал по пабам близлежащих городов, где должен был показывать номер, принесший ему титул, щурился от едкого табачного дыма, вызывавшего слезы, и напивался «Гиннессом», которым его поили до тех пор, пока он мог стоять. Вдобавок ко всем неприятностям пастух именно в нем стал подозревать виновника всех заварушек, которые возникали на выгоне: самого умного всегда подозревают в первую очередь.
Никогда уже больше Джордж Гленн не будет искать виноватых. Он лежал у тропинки, пригвожденный лопатой, а его овцы совещались, что делать дальше. Они стояли между голубым, как вода, небом и голубым, как небо, морем на крутом обрыве, где пока не чувствовался запах крови.
— Не очень-то хорошим пастухом он и был, — заявила Хайде, которая была еще почти ягненком и потому не успела забыть, как Джордж в конце зимы купировал ее чудесный хвостик.
— Именно! — поддержала ее пышнорунная Клауд. — Он не ценил наш труд. Норвежские овцы лучше! У норвежских овец больше шерсти! Он даже свитер связал себе из шерсти этих чужих овец! Просто позор! Ну разве другой пастух посмел бы так оскорбить свое стадо?
Читать дальше