«Ну вот ты и нашел то, что тебе нужно. А мне нужно сегодня хорошо выспаться, чтобы завтра быть в форме и действовать наверняка. Я не имею права промахнуться».
* * *
В то время, когда Марина ужинала в ресторане, Глеб Сиверов, генерал Потапчук и еще двое оперативников из управления Потапчука бродили по кладбищу.
– Хорошо здесь! – говорил Глеб, обращаясь к генералу.
– Чем же здесь хорошо, Глеб?
– Тихо, спокойно.
– А мне здесь неуютно. Ты твердо уверен, что именно здесь Барби решила выстрелить?
– Да, генерал.
Глеб двигался теми же аллеями, между теми же могилами, где ходила и Марина. Время от времени он смотрел под ноги, словно пытаясь в мешанине тысяч следов определить, была ли здесь та, ради которой, собственно, все и затевается.
– Послушайте, Федор Филиппович, я думаю, машина должна подъехать к центральному входу. А стрелять эта чертова Барби станет вот оттуда, – Глеб кивнул на церковь.
– С колокольни?
– Именно оттуда. Во всяком случае, лично я избрал бы эту точку.
– А почему ты думаешь, Глеб, что она не спрячется где-нибудь среди могил, и, когда Степаныч подойдет к ограде, нажмет на курок?
– Вполне может быть. Но я бы так делать не стал.
– В любом случае, нам надо взять ее с поличным.
– Я постараюсь это сделать. А вы сделаете все так, как я скажу.
– Хорошо.
Еще какое-то время они ходили по кладбищу, потом Сиверов расстался с генералом Потапчуком. Тот с оперативниками поехал в управление, а Глеб отправился на своей машине в объезд вокруг кладбища.
Поздним вечером все те, кто был задействован в операции, собрались у генерала Потапчука. И генерал вместе с Глебом проинструктировал каждого, четко распределил обязанности.
Когда сотрудники разошлись, Сиверов сказал генералу:
– Ну, Федор Филиппович, ждать осталось совсем немного. Завтра все решится.
– Если мы ее упустим, Глеб, будет обидно, – сказал генерал.
– Не должны упустить.
– Я надеюсь только на тебя и на твою интуицию.
– Здесь, генерал, действует уже не интуиция, а чистая логика.
* * *
Черный лимузин «главного нефтяника» в сопровождении двух джипов охраны и автомобиля ГАИ выехал из Кремля через Боровицкие ворота ровно в семнадцать часов. Уверенно расчищая себе дорогу в густом транспортном потоке, кортеж помчался к Ваганьковскому кладбищу.
* * *
Барби уже не первый час сидела на продуваемой всеми ветрами колокольне и терпеливо ждала. Холода она не ощущала – только нервное напряжение и азарт хищника, подкарауливающего добычу.
* * *
В семнадцать пятнадцать процессия из четырех автомобилей остановилась у центральных ворот кладбища. Из переднего джипа выскочили двое охранников и подбежали к воротам. А двое из заднего джипа быстро направились по центральной аллее.
Черных не появлялся из своей машины с полминуты, хотя один из телохранителей, широкоплечий здоровяк, уже огляделся по сторонам и открыл дверцу. Наконец из дверцы медленно показалась голова Василия Степановича в зимней меховой шапке.
Марина, сидя на колокольне, прижала приклад к щеке и внимательно следила за всем происходящим через оптический прицел. Она уже решила, что не станет дожидаться, пока объект подойдет к могиле, а будет стрелять, когда он выберется из автомобиля.
Барби видела, как охранник открыл дверцу лимузина, видела шапку Черных, затем увидела, как блеснули его очки в тонкой золотой оправе. Он отдавал какие-то распоряжения своим людям.
Указательный палец Марины почувствовал металлический холод курка. Она тщательно прицелилась – так тщательно, как не целилась еще никогда. Черных в это время разворачивался лицом к кладбищу. Перекрестие прицела уперлось в его висок.
Барби нажала курок.
Она ощутила толчок в плечо, затем увидела, как голова Черных дернулась, очки слетели.
Возле машины поднялся переполох. Барби медленно выдохнула, отшвырнула винтовку, подняла люк в полу звонницы и по скрипучим ступеням стала быстро спускаться вниз.
«Скорее! Скорее!» – подгоняла она себя.
И вдруг почувствовала, что ей не хватает дыхания.
Чьи-то сильные пальцы стальными тисками сжали ее горло.
– Ну что, Барби, вот и все, – услышала она спокойный мужской голос. – Надеюсь, ты не промахнулась?
– Fuck! Козел! Пусти! – прохрипела Марина, судорожно пытаясь освободиться от железной хватки.
– Не дергайся! Твоя песня спета, – тихо и уверенно произнес Сиверов.
И тут вмешалась случайность – непредвиденная, как водится, и нелепая. Хлипкие ступеньки, не выдержав двойной тяжести, затрещали, и твердая опора ушла из-под ног Сиверова. Он упал на спину, не разжимая пальцев на горле женщины. Они с грохотом покатились вниз по крутым ступеням…
Читать дальше