Аппетит у него пропал, будто по волшебству, и, чтобы восстановить пошатнувшееся душевное равновесие, Дмитрий Алексеевич плеснул себе еще водочки. Он наколол на вилку кусок ветчины, поднял рюмку и вдруг замер, не донеся ее до рта. Жена проследила за направлением его остановившегося взгляда и увидела на экране телевизора знакомое лицо.
– Ой, – сказала она, – смотри, Максима показывают!
– Вижу, – неотрывно глядя на экран, процедил Дмитрий Алексеевич. – Вижу… Черт бы его побрал!
С этими словами он выплеснул в себя водку и целиком затолкал в рот болтавшийся на вилке изрядный кусок ветчины, забыв даже разрезать его на части. Энергично работая челюстями и продолжая пялиться в телевизор, Вострецов снова наполнил рюмку, на этот раз до краев. Жена хотела напомнить, что при его комплекции, да еще в такую несусветную жару, злоупотреблять спиртным не стоит, но, посмотрев на лицо Дмитрия Алексеевича, решила воздержаться от комментариев.
– Что-нибудь произошло? – осторожно спросила она.
Вострецов не ответил, но выражение его гладкого лица неуловимо переменилось, из чего можно было сделать вывод, что Дмитрий Алексеевич считает вопрос жены глупым и не заслуживающим ответа. Этот знак явного пренебрежения нисколько не задел мадам Вострецову.
Между тем на экране телевизора человек, которого жена Дмитрия Алексеевича назвала Максимом, рассказывал зрителям о трудностях борьбы с огнем, ненавязчиво упирая на недостаток финансирования, оборачивающийся нехваткой жизненно необходимого спасателям оборудования и техники. Лицо у него было решительное и мужественное – не лицо, а эталон, по которому следует равняться каждому, кто выходит на суровую борьбу со стихией. На говорившем был тяжелый огнеупорный комбинезон, жесткие черные волосы на непокрытой голове слиплись от пота, на щеке чернело какое-то пятно – вероятнее всего, то была сажа. Дмитрия Алексеевича это пятно почему-то окончательно вывело из себя: он был уверен, что герой репортажа испачкал лицо нарочно – если не по собственной инициативе, то наверняка по указке умников с телевидения. На заднем плане сквозь вездесущую дымовую завесу можно было разглядеть красно-белый борт пожарной машины и тугие струи воды, которые, плавно изгибаясь, хлестали в черную землю, курящуюся горячим паром.
– Всем нам, – говорил человек на экране, – и в особенности правительству, давно пора понять, что, пока мы решаем какие-то свои вопросы, занимаемся согласованиями на уровне министерств и ведомств, выгадываем и экономим, вокруг нас происходят необратимые вещи. Лес, который вы видите за моей спиной, уже погиб, и восстановить его удастся очень не скоро – дай бог, чтобы наши правнуки до этого дожили. В Московской области только за последний месяц уничтожены сотни гектаров лесных угодий, и конца этому не видно. Пожарные расчеты валятся с ног, техника не выдерживает, а нам говорят: «Плохо работаете, надо бы лучше!» Но надо же понимать, что МЧС не в состоянии обеспечить порядок и благополучие на всей огромной территории Российской Федерации. Мы делаем все, что в наших силах, но силы наши, увы, не безграничны. Это не значит, что мы отказываемся выполнять свои обязанности! Ничего подобного! Мы просим только об одном: не мешайте нам вас спасать! Не ставьте палки в колеса! Люди могут какое-то время работать бесплатно, но технику, увы, разговорами с места не сдвинешь. Технике нужны запчасти, нужен бензин и солярка, а у нас зачастую нет даже этого.
– Весьма эмоциональная речь, – заметил невидимый репортер. – И, увы, не лишенная горькой правды. Но скажите, Максим Юрьевич, неужели все так безнадежно?
– Разумеется, нет! – Человек в пожарном комбинезоне рассмеялся, блеснув белоснежными зубами на закопченном лице. – Оснований для паники нет, к Москве мы огонь не пропустим, да и большинство подмосковных населенных пунктов пока что в безопасности. Я лишь хотел напомнить, что на дворе двадцать первый век. В наше время уже не модно совершать подвиги в духе двадцати восьми героев-панфиловцев. Пора перестать затыкать бреши в экономике человеческими телами. Тем более что прогресс не стоит на месте. Вот, например, буквально на днях к нам обратился изобретатель, который утверждает, что с помощью построенного им прибора можно, так сказать, приманивать циклоны. Возможно, это звучит как анекдот, но я лично присутствовал на испытаниях и могу засвидетельствовать: через двенадцать часов после включения прибора в сеть над полигоном собрались тучи, и пошел дождь.
Читать дальше