Данил Каличкин - Полигон

***

Ну и какой идиот придумал сделать потайной ход прямо с верхушки башни? Винтовая лестница, очевидно, выстроенная внутри основной, была настолько узкой, что Ганс бросил пленника и тащил его волоком. Каждый шаг по узкой винтовой лестнице, по которой он спускался пару часов назад, давался ему с большим трудом. Казалось, ещё один шаг и – он умрет. «Ноги будут болеть неделю, не меньше», – подумал про себя Ганс.

Наконец, заветная маленькая дверь в кабинет командира, с ведущей к ней грубой маленькой лестницей. Ганс ударил в неё три раза. Ожидание томительно. Он стал бить ещё с большей силой и дверь отворилась. Его встречали командир и капитан удивленными взглядами. Он ворвался в кабинет и бросил пленника на пол, снял свои разодранные перчатки и вытер пот со лба, размазав кровь с рук по лицу.

– Что там произошло?

– Дерьмо, – сказал Ганс, тяжело выдохнув и оперившись руками на свои колени, всё ещё тяжело дышал, не в силах отделаться от потрясения.

– Аккуратнее с выражениями, солдат, – осёк его командир гарнизона.

– Это не выражение. Это ситуация, и я в неё вляпался. Сейчас… отдышусь только.

Ганс снял пояс с сумками с пленника и вывалил трофеи на стол командира. На стол упала маленькая книжка, разведчик взял её в руки.

– Паспорт? Что такое паспорт? И что это за странная птица?

Капитан обыскивал пленника, судорожно что–то приговаривая себе под нос, а Командир лишь снял с себя кольчугу, открыл окно и закурил самокрутку.

Ганс открыл новоявленный паспорт и на самой первой его странице, выронил его и сделал шаг назад по старой армейской привычке, видя неизведанное, сразу потянувшись к мечу. Помотав головой, набравшись смелости и воздуха, он снова взял его в руки и присмотрелся получше. На первой странице была маленькая картина, как бы вырванная из мира. Будто бы человек мог бы столь красочно нарисовать то, что видит глазами, ибо краски картины полностью повторяли человеческое зрение. На картине была изображена семья: отец, мать, сын и дочь на фоне моря и огромных причудливых строений–исполинов из стекла и стали. Ганс внимательно всматривался в них, и его терзали мысли, будто бы он когда–то видел это место, будто бы оно совсем родное.

Капитан побежал вниз объявлять полную боевую готовность. Командир стоял молча. Ганс подошёл к окну и стал аккуратно выглядывать из–за ставней. Если его товарищи знают, где он, то наверняка проследили за ним и сейчас следят за крепостью, что, впрочем, не является проблемой, ведь крепость неприступна. Вьюга уже прошла, будто бы её никогда и не было. Так тихо и спокойно. Только один раз в своей жизни он видел такую ясную и светлую ночь – в ночь, когда потерял дом. Он стал всматриваться в пустынные пейзажи гор, в светлое синеватое небо. Издали показались огоньки. Это звезды, они были очень необычными. Мерцали очень часто и будто бы приближались. Ганс присмотрелся. Огоньки приближались и увеличивались в размере. Уже стало совсем отчетливо их видно. Как в ту ночь.

– Ракеты… – чуть слышно прошептал Ганс, прекрасно осознавая, что сейчас будет. Командир схватил Ганса и толкнул его к тайному ходу, тот упал перед самой дверью.

– Не будь их игрушкой! Отомсти за нас! – Ганса вытолкнули за ворот на лестницу, и командир громко хлопнул дверью. Яркая вспышка пламени и башня сотряслась, Ганса накрыло камнями, и он потерял сознание.

Он шёл вдоль широкой дороги, освещенной десятками огней, усеянной по левую руку огромными нечеловеческими башнями из стекла и стали и морем по правую. Легкий вечерний ветер бил в лицо, шум прибойной волны и кряканье чаек разбавляли суматоху города яркими красками. Палящее, уже заходящее солнце, которого порой так не хватало, своими лучами ласкало его маленькое пухлое личико. По голубому небу летели лёгкие облака, и дышал в лицо чуть прохладный ветер. Мама держала его за руку. Она купила ему странный напиток, черного цвета и с пузырьками. Так бы это он объяснил сейчас, ведь это был последний раз, когда он его пил. Всего лишь маленькое воспоминание из раннего детства, что прошло для него незаметным – как будто и не было его вовсе. Это было единственное воспоминание из детства, которое он помнил до уничтожения его второго дома и отправки в детский приют, только эти два момента. В тот день он навсегда расстался с матерью, что отняли у него. Он помнил столько ненужных вещей, проходил через суету дней, но никак не мог вспомнить главного – откуда он взялся? И куда делась его мама? И лишь причудливая картинка из маленькой книжки, той самой, что он взял из сумки того пришельца освежила его давние воспоминания, которые приносили слишком огромную боль и вопросы, на которые он никак не мог ответить, и эти воспоминания настолько больно резали его сердце, что он и вовсе решил забыть их ещё в раннем детстве. Но даже это не было самым ужасным, самое ужасное – он не помнил лица своей матери, ни её слова, ни её голос – самое ценное, что можно отнять у человека.