Евгений Сухов - Резидент

— Мне ничего неизвестно, — произнес Рубан, не отрывая взгляда от земли. — Все распоряжения получал командир группы, вот с него и спрашивайте.

Романцев перевел взгляд на Кравченко — перед ним сидел матерый враг, просто так его не победить, придется потрудиться. Такой тип людей понимает только силу — грубую, беспощадную, ломающую хребет. Так хочется быть добрым, великодушным, улыбаться всем подряд, а жизнь постоянно вносит свои коррективы. Самое время доставать железную дубинку!

— Не люблю капризных… Приказываю данной мне властью, — суровым голосом произнес Тимофей, — расстрелять бывшего бойца Красной армии Василия Рубана за измену Родине… Так ведь тебя зовут? Хотя какая, в сущности, разница, под каким именем эта собака сдохнет! Выполнять приказ!

— Есть, выполнять приказ! — охотно откликнулся Щербак и скинул с плеча автомат.

— Послушайте, чего вы так сразу-то, — побелел Рубан, — ведь можно же как-то…

Короткая очередь пробила грудную клетку предателя — в стороны брызнули лоскуты маскхалата и обожженной плоти, и он тяжело упал в траву. Щербак по-деловому закинул автомат за спину.

— Итак, твоя настоящая фамилия? — обратился Тимофей к диверсанту.

— Павличенко… — побледнев, ответил тот.

— Уже лучше, вижу, одумался, — хмыкнул капитан. — Значит, Павличенко… Хрен редьки не слаще… Итак, Павличенко, повторяю еще раз, какое у вас было задание?

Диверсант нервно и сдавленно сглотнул, покосился на старшину, который, оторвав ромашку, принялся срывать с нее лепестки, загадывая на любовь. У каждого свои дела. Интересно, на кого это он гадает? Наверняка на связистку Марусю. Второй боец с интересом рассматривал немецкий нож.

— Не было никакого задания.

— Дай мне сюда финку, — повернулся Романцев к бойцу.

Тот немедленно передал капитану клинок. Вещица и в самом деле была качественной. Лезвие из крепкой легированной стали без малейшей щербинки. Ручка из темного орехового дерева, на широком заклепе герб Третьего рейха.

— Хорошая игрушка, — одобрительно произнес Тимофей, потрогав остро заточенное лезвие, — таким лезвием даже бриться можно. Что же на нем написано? Готический шрифт… « Meine Ehre heißt Treue ». «Верность — моя честь», — перевел он. — Чья это?

— Того, — показал Павличенко на убитого диверсанта, валявшегося в траве.

— Теперь она ему без надобности. Только я хочу сказать, что наш красноармейский «финач» не хуже будет. Я своим «НР-40» целую дюжину таких гадов, как он, на тот свет отправил. А этим даже банки консервные открывать побрезгую. О какой чести тут написано?! — спросил Романцев и с силой воткнул клинок в бедро диверсанту.

Тот дернулся и дико взвыл:

— Ааа!!

— Это эсэсовский кинжал! Как давно ты в эсэс?! — Диверсант глухо стонал. — Отвечай, иуда! — занес Романцев руку с кинжалом для второго удара.

— Шесть месяцев, — поспешно произнес диверсант.

— Сколько же ты крови успел пролить, гадина фашистская! Теперь знаешь, как это больно, когда собственная кровушка течет! Клятву эсэс давал?! Не слышу? Громче! — пнул Романцев по раненой ноге.

— Ааа! Давал!

— Повтори мне ее сейчас, здесь! Ну?! — приставил Романцев кинжал к горлу диверсанта.

— « Клянусь тебе, Адольф Гитлер… как фюреру и канцлеру Рейха… Быть верным и мужественным… Я торжественно обещаю быть преданным тебе и назначенным тобой начальникам до самой смерти, да поможет мне Бог ».

— Значит, Адольфу Гитлеру решил прислуживать, а не трудовому народу служить! Иуда! — Тимофей со всего размаха пнул в лицо диверсанту. — Я тебя здесь же сейчас прирежу, как пса шелудивого!

— Товарищ капитан, — шагнул вперед старшина. — Здесь ведь…

— Отставить! — громко выкрикнул Романцев, зло посмотрев на Щербака. И уже тише добавил: — Меня не интересует твое мнение… Тебе все понятно, старшина?

— Так точно, товарищ капитан! — слегка вытянулся старшина.

— Тогда ладненько… Итак, продолжим, — произнес он миролюбивым голосом. — Какое задание было у вашей группы? В следующий раз я воткну этот нож тебе в горло.

— Мы должны были подорвать железную дорогу, — простонав, заговорил Павличенко. — Дальше пробраться на железнодорожный вокзал и подложить в кучу с антрацитом мину.

— С размахом работаете, — хмыкнул Тимофей. — Как выглядит эта мина?

— Она у меня в вещмешке. Очень напоминает кусок угля.

Капитан поднял вещмешок и вытащил из него предмет, очень похожий на большой угловатый кусок антрацита.

— Это, что ли, мина?