Евгений Сухов - Резидент

— Сейчас отделение Чернобровкина присматривает за рацией, — глянув на часы, сказал старшина.

— Выдвигаемся!

До леса доехали на «Виллисе». Автомобиль трясло и бросало на фронтовых дорогах, как суденышко, угодившее в бурю, в одном месте он даже рухнул передними колесами в глубокую яму и крепко увяз в топкой грязи. Пришлось изрядно покорячиться и попотеть, прежде чем вытащить легковушку на твердый грунт, но обошлись без поломок. Далее предстояло километров пять пройти по лесу пешком. Когда обозначился конец пути, Романцев не выдержал и произнес в некотором раздражении:

— Вот послушай, старшина, мы уже почти подошли к тайнику, а я что-то не вижу никаких дозорных.

— Потому что прячутся хорошо, — довольно улыбнулся Щербак. — Слышали, как сойка свистела?

— И что?

— А помните, сколько раз?

— Я не прислушивался, — буркнул Тимофей.

— А зря. Три раза пропиликала птаха, товарищ капитан. Первый раз — в километре отсюда, когда мы к балке подходили. Второй раз — где-то метров за пятьсот отсюда, когда мимо полянки с ромашками прошли. А в третий раз — метров за сто от тайника. Это разведчики вас так поприветствовали. Передавали вас, так сказать, из рук в руки, чтобы с вами ничего не случилось.

— Тоже мне, ангелы-хранители, — хмыкнул Романцев.

Вышли на полянку, на которой был запрятан тайник.

— Почему здесь никого нет? — повертел головой Тимофей. — Нужно, чтобы кто-то за рацией вблизи присматривал.

— Обижаете, товарищ капитан! Как же можно иначе-то? За рацией тоже следим. Миронов, предстань!

Неожиданно густой смородиновый куст, стоявший метрах в пятнадцати от капитана, ожил, и Романцев увидел довольно улыбающегося Миронова.

— А Каштанов где запрятался? — спросил старшина.

Сухая листва у ног капитана дрогнула и прямо из-под земли возник улыбающайся боец в маскхалате.

— Здесь я… Товарищ капитан, вы мне на ногу наступили. Неужели ничего не заметили?

— Не заметил, — признался Романцев. — Молодцы, неплохо сработали! С ногой все в порядке, надеюсь, не раздавил?

— Мне пришлось потерпеть. Теперь на этом месте синяк будет.

— Ты его бадягой разотри, помогает! — с ухмылкой посоветовал Тимофей. — Можешь записать его как легкое ранение. И много вас таких леших тут попряталось?

— Восемь человек, — ответил Щербак. — А еще на дальних подступах люди стоят. Перекрыты все тропы. Так что мимо разведки никто не пройдет. А если вдруг пойдет что-нибудь не так, так из тройного кольца ему не выбраться.

— Хорошо сработано. Хвалю! Так где мы его подождем? Надеюсь, не на дереве?

— Вон тот бугорок видите? — показал старшина на небольшое возвышение метрах в пятидесяти, заваленное сухостоем.

— Вижу.

— Вот в нем и спрячемся. А из него на все стороны подходы будут видны.

— Ловко придумали, настоящая берлога, когда это вы ее успели соорудить?

— Еще вчера.

— А диверсант, случайно, не увидел все ваши приготовления? — с сомнением посмотрел капитан на старшину.

— Все в порядке, товарищ капитан. Одни делали убежище, а другие подходы охраняли.

— Тогда пойдем!

Куча из сухостоя возвышалась между двумя могучими соснами и выглядела вполне естественно. Такие наносы нередко случаются во время урагана, когда поломанный сухостой прибивает ветром к препятствию. Со временем стихийное сооружение все более крепнет, за него цепляются колючие ветки и трава, оно становится местом погребения листьев. А еще через год превращается в идеальное место для перегноя, заметно проседает, спрессовывается, затем на нем начинает расти трава. Так что место для наблюдения было выбрано весьма удачно. Диверсант пройдет рядом и даже не обратит внимания на сооружение.

Лаз находился у самой земли, пришлось буквально вползать в бугор, распластавшись по земле, но уже внутри было достаточно много места для двоих.

Переждали ночь, выдавшуюся прохладной и росистой. Темнота давила так, что было больно глазам. Но всю ночь Тимофей не сомкнул глаз, усиленно всматривался в черноту, а рядом ворочался старшина, прислушиваясь к тревожным шорохам.

Ближе к утру пропищала дважды сойка, ей отозвалась другая лесная пичуга, столь же задиристо, и Щербак негромко произнес:

— Он идет, товарищ капитан. Сейчас будет здесь.

Минут через пять Романцев увидел человека в маскхалате, приближавшегося к поляне. Подходил он без спешки, ступал аккуратно, старался не наступать на попадающиеся на пути сухие ветки. Останавливался, прислушивался. В общем, шел так, как ходит человек, который хочет остаться незамеченным.