Рука осторожно нащупала угол подушки, и тут Клеопатра догадалась, каким будет следующее действие нападающей стороны. Едва рука перегнула подушку, чтобы придавить ей лицо, Клеопатра схватила нападающую за горло.
— Пусти, — шепотом прохрипела Нинель. Ей удалось разжать пальцы на своем горле, и она изо всей силы навалилась на подушку, умудрившись выдернуть ее и прижать к лицу Клеопатры.
Последним усилием Клеопатра, словно угорь, вывернулась из-под подушки и двумя руками опять схватила Нинель за горло. Нинель какое-то время барахталась на койке, словно рыба, выброшенная на песок, затем изловчилась и изо всей силы пнула противницу коленом в низ живота. От острой боли Клеопатра едва не потеряла сознание.
— Молись Богу, падла, — просипела Нинель и всей тяжестью тела налегла на подушку. — Теперь тебе никакая Залесская не поможет.
Последним усилием, уже теряя сознание, Клеопатра в свою очередь вывернулась из-под подушки и прижала горло Нинели к матрасу.
Нинель забилась под цепкими пальцами Клеопатры, затем затихла. Клеопатра тут же ослабила хватку.
— Жива? — тихо спросила она.
— Вроде того, — прохрипела Нинель. Помолчала. — Что ж ты отпустила? Дожимай, твоя взяла.
— Зачем? Мне твоя жизнь не нужна. И ты… Неужели в самом деле ты такая жестокая? Не верю. Напустила на себя блажь закоренелой убийцы…
Они вдруг сели рядком, укрылись одним одеялом и, сгорбившись под нависающим потолком, шепотом, чтобы не разбудить остальных, проговорили почти до побудки.
* * *
Прошло несколько дней, и Клеопатра стала получать передачи и делить их на всех товарок. Приходили и деньги от Саркисяна, которые очень облегчали ей существование.
Но главной ценностью, можно сказать, валютой из валют в колонии считались наркотики, и в первую очередь — «феня». Многие зэчки готовы были душу заложить за дозу отравы, которой именно она, Клеопатра, дала путевку в жизнь.
…В ту «ночь откровения», когда она до утра проговорила с Нинелью «за жизнь», Клеопатра кое-что рассказала о себе: о жуткой ночи в деревушке под Тбилиси, когда заезжий красавчик пустил наперекосяк всю ее последующую жизнь, о последующих любовных приключениях, где, кроме Алексея Ильина, фигурировало еще несколько мужчин. Рассказала и о садисте-гаишнике, изнасиловавшем ее в Кургане. Конечно, она и не думала посвящать Нинель в свои дела, но та все-таки каким-то образом узнала о причастности Клеопатры к производству наркотиков.
Однажды во время короткого перекура Нинель отозвала ее в сторонку:
— Разговор есть.
Они отошли в угол, за кадку с высохшим фикусом, в которой были натыканы окурки.
— Слышь, «феня» нужна, — начала без обиняков Нинель, — и много. Доз пятнадцать — двадцать.
Клеопатра пожала плечами:
— А я при чем?
— Не строй целку, — чуть повысила голос Нинель. В нем появились визгливые нотки — признак гнева, которого все зэчки панически боялись. — И самой высокой очистки, без дураков. Хорошо бы из Ленинградской области. Можешь?
— А зачем тебе?
— Это другой разговор. Слушай сюда. Кум у нас, ну самый старший, того… наркоманит. Ему надо. Очень надо. Поверь. Я тебе потом объясню, что к чему.
Клеопатра, выдержав паузу, прикинула все «за» и «против» и сказала:
— Будет тебе дурка. Я закажу. Только смотри, никому ни слова.
— Да я никому, Клёпочка, — вдруг залебезила Нинель. — Разве я не понимаю?
* * *
Благодаря благосклонности начальника колонии Залесской, Клеопатра вскоре получила некоторые привилегии. Это выразилось и в переводе в камеру всего на четверых человек, и в ряде мелких поблажек, и в разрешении общаться с посетителями, и в беспрепятственной переписке. Письма, разумеется, перлюстрировались, как и положено по закону, но для Клеопатры и ее контрагентов, давно освоивших эзопов язык, это не представляло никакого неудобства. Важно, что письма доставлялись в срок.
За порядком в почтовых делах Клеопатры, как и за другими ее привилегиями, присматривала лично Марина Федоровна. Делала она это, само собой, не бескорыстно.
Ильин писал не часто. Из его писем Клеопатра узнала, что бывшая жена Алексея Наташа погибла в дорожно-транспортном происшествии, что живет он теперь со своей дочерью в Ясеневе, в квартире, которую он когда-то купил для Светы и ее матери.
Постепенно Залесская прониклась к Клеопатре все большим уважением. У Клеопатры оказались большие связи, благодаря которым колония стала получать выгодные заказы для мастерских, где трудились женщины, стройматериалы по низким ценам, новые швейные машинки.
Читать дальше