Б. Седов - Рок

Какой он был…

И он вдруг понял, что, захваченный событиями, не оставляющими ни секунды на размышления, он за последние несколько лет, наполненные стрельбой, беготней, риском и смертью, ни разу не остановился, чтобы осмыслить то, что с ним происходит.

- Знаешь, Маргарита, это не так просто.

- Знаю. А ты попробуй, - ответила она и прижалась к Знахарю, уютно потеревшись щекой о его плечо.

- Попробуй… Легко сказать!

Он немного помолчал, не находя, с чего начать, и, наконец, заговорил, сначала неуверенно, часто замолкая и с трудом подбирая слова, а потом все спокойнее и ровнее.

Когда- то давно, несколько жизней назад, он работал реаниматологом в большой больнице. По вечерам ее подъезд ярко освещался и белые микроавтобусы с красными крестами начинали привозить со всего города людей, пострадавших от собственной неосторожности, от рук злодеев или просто от нелепой случайности. Этих несчастных приносили к нему, и он бросался на них, как вампир на жертву.

Умирающие люди, которых он вытаскивал с того света, другие, кого вытащить не удавалось, кровь, грязь, брань и слезы - все это (только нужно понять неожиданное слово правильно) все это было здорово. Конечно, он не радовался страданиям тех, кто попадал к нему, и если бы всего этого не случилось, он был бы только рад.

Но так не бывает, и он жил тем, что боролся с безвременной и неуместной смертью. Эту смерть, младшую сестру большой, настоящей смерти, можно было победить, и он побеждал ее. И каждый раз, одержав пусть временную, но все-таки победу, он, наверное, был счастлив.

Маргарита пошевелилась, крепче прижимаясь к нему, и Знахарь погладил ее по голове.

Реаниматологи пили разведенный спирт из мензурок, расставленных на операционном столе рядом с только что умершим человеком, они закусывали принесенными из дома бутербродами, тыкая пальцами в растерзанную мертвую плоть и споря о характере повреждений, приведших к смерти, они жадно жили на самом краю бытия, азартно борясь за жизни тех, кто выпал за ограждение, но еще не канул в бесконечность…

Это была настоящая жизнь.

В ней не было выдуманных кем-то неестественных правил, никто не пытался возвыситься над другими обманом и силой.

Деньги, которые… Да разве это деньги!

И черт с ними. Правильно сказано - не в деньгах счастье.

Им, тем, кто ежедневно соприкасался с тайной сплетенных в непостижимый узор жизни и смерти, было не до денег. То, что происходило под их руками и на их глазах, было дороже и больше всяких денег.

Протертые штаны - ерунда. Нет денег на такси, и приходится идти домой через весь город - мелочь. Пустой холодильник - наплевать. Когда лежащий перед тобой человек открывает глаза и даже не понимает, откуда он только что вернулся - штаны, такси и холодильник превращаются в ничто, в презренную пыль, перечеркнутые тем, что ты смог сделать.

Ежедневность и обыденность спасения человеческих жизней порой обесценивали значимость происходящего, но только для тебя самого. Для того, чтобы напомнить тебе, что ты делаешь, достаточно было посмотреть в глаза спасенного тобой человека.

Там можно было увидеть все.

Знахарь рассказывал Рите о своей прошлой жизни, все более увлекаясь рассказом и заново переживая те радости и неудачи, которые наполняли его жизнь каких-то пять лет назад. Он размахивал в темноте руками, смеялся, вспоминая забавные моменты, говорил голосами героев своего повествования, а Рита смеялась вместе с ним, и один раз, увлекшись рассказом, даже громко сказала:

- Утопить его, гада, нужно было, а не спасать! Знахарь засмеялся, а потом вдруг умолк.

Рассказ о его прошлой жизни подошел как раз к тому периоду, когда его бывшая, а теперь уже мертвая жена решила сделать из него убийцу, посадить в тюрьму и завладеть квартирой. Говорить об этом не хотелось, но Рита, сжав руку Знахаря, тихо сказала:

- Говори дальше, рассказывай, я хочу знать все. И он начал ровным голосом рассказывать о том, как, ничего не понимая, сидел на скамье подсудимых и слышал слова своей жены, говорившей, что она и не подозревала, с каким чудовищем делила кров и постель, как молча выслушал приговор за убийство, которого не совершал, как отправился в тюрьму, не веря, что все это происходит с ним на самом деле. Он рассказал о том, как в камере старый прожженый зек, потемневший от приговоров и чифира, выслушав его рассказ, скрипуче засмеялся, а потом объяснил глупому и наивному парню, что его просто подставили, и теперь эта провинциальная сука, которую он по недомыслию сделал своей женой, владеет его квартирой, в которой родились и умерли его родители и родители его родителей…