Б. Седов - Рок

Допрыгаются когда-нибудь эти либералы, ох, допрыгаются…

Аукнутся им все эти наркобары, свободная продажа легких наркотиков, вся эта псевдосвобода с порнографией вкупе. Вот превратится Голландия в страну обкуренных недоумков, которые, кроме травки и постели, ни о чем не думают, задергаются тогда правители ихние, да только поздно будет. А хачики-то арабские - уже наготове. И тогда будут они всем заправлять, а голландцы безголовые переквалифицируются в гардеробщиков и дворников. И станут бородатым прислуживать. Гадом буду, так и случится, если не очухаются голландцы от своего либерального кайфа.

А вообще-то хрен с ними со всеми. У меня и своих забот хватает.

Внизу совсем уже близко замелькали служебные постройки с непонятными голландскими надписями, колеса со стуком зацепили посадочную полосу, и тут же турбины взвыли на реверсе. Почувствовав твердую землю, пассажиры радостно загомонили и стали аплодировать. Меня потянуло вперед, самолет катился все медленнее и наконец со скоростью обычного рейсового автобуса свернул на боковую полосу, ведущую к зданию аэровокзала.

Давешняя стюардесса вышла из-за занавески и сказала:

«Прошу всех оставаться на местах до полной остановки. К выходу мы вас пригласим».

Она повторила эту фразу на английском и на голландском и исчезла за занавеской. Ну что ж, как скажешь, подумал я и снова уставился в окно. Самолет остановился, и настала тишина, нарушаемая только негромкими разговорами дисциплинированно сидевших на своих местах пассажиров.

В Голландии я еще не был, подумал я, и тут проводница наконец разрешила нам всем выметаться из самолета.

Мы с Костей переглянулись и кивнули друг другу.

Привет, Амстердам!

Глава 1. Золото, бриллианты

Отель, в котором мы поселились, имел приятное для русского уха название «Ханс эн Мойше», которое, однако, говорило вовсе не о дружбе немца с евреем.

На самом деле эти два слова значили «Гусь и мышонок».

Если ты побывал в одной гостинице - считай, что видел их все.

Что отель «Хилтон» в Лондоне, что дом приезжих «Герасим» в Хацапетовке - по большому счету никакой разницы нет. Место, которое никогда не станет твоим. Временное пристанище. Казенный уют. Дежурные улыбки и фальшивое радушие. И то, что в «Хилтоне» ты платишь тысячи долларов, а в заштатном постоялом дворе - сотни рублей, вовсе не говорит в пользу дорогого отеля. Разницы нет.

Но можно посмотреть на это и с другой стороны.

Старинные дорогие картины на чистых стенах номера в дорогом европейском отеле, выглядят гораздо привлекательнее шустрых тараканов, которые иногда падают в закусь, расставленную на тумбочке из-под давно сгоревшего черно-белого телевизора. Вежливые слуги почему-то располагают к себе больше, чем не очень трезвая горничная, вечно недовольная постояльцами. А уж обед на белой, как альпийский снег, скатерти не идет ни в какое сравнение с позавчерашними щами в плохо вымытой тарелке, особенно если в этих щах только что погибла крупная муха, отливающая металлической синевой. Так что, хоть все постоялые дворы и одинаковы по сути, я все-таки предпочитаю те, где за мои собственные деньги мне доставят наименьшее количество неприятных ощущений.

Окна нашего номера выходили на уютную круглую площадь, выложенную древней брусчаткой, и вокруг этой площади были аккуратно расставлены чистенькие домики, один из которых был не иначе как ратушей, а в остальных располагались разнообразные магазинчики, которые хотелось называть старинным уютным словом «лавка».

Полюбовавшись из окна на площадь с ратушей, мы с Костей решили немного отдохнуть с дороги и заказали в номер пива и крабов. На крабах настоял Костя, и у меня появилось сильнейшее подозрение, что они в свое время произвели на него такое же неизгладимое впечатление, как огненная вода на индейца, и теперь он будет трескать их при любой возможности и в неприличных количествах. Ну да и ладно, пусть трескает. Моих денег хватит, чтобы обеспечить крабами все его потомство в шести поколениях.

Развалившись в креслах, обтянутых расшитым шелком, мы тянули пиво и лениво перебрасывались незначительными фразами.

- А что, Костя, - обратился ко мне тезка, поставив на инкрустированный столик пустой стакан, по стенкам которого стекала пивная пена, - мне тут нравится. Совсем не то, что в Казани.

- Еще бы тебе не нравилось, - усмехнулся я, наливая себе еще пива, - за полторы штуки баксов в сутки всякому понравится. А если не понравится, то можно высказать претензию, и, будь уверен, они тут засуетятся, как наскипидаренные. У тебя есть претензия?