Ян Блейк - Эгейская компания

К десяти часам вечера они заняли свои позиции. В районе полуночи эсминцев по-прежнему не было видно, и стали предполагать, что они, видимо, избрали иной путь либо по какой-то причине отъезд пришлось отложить. Но десять минут спустя Бальбао ткнул Ларсена локтем в бок, передал ему бинокль ночного видения и указал на юг.

Ларсен стал вглядываться в чернильную тьму на горизонте. Вначале ничего не мог рассмотреть, но постепенно начали вырисовываться два смутных объекта. Он вернул бинокль капитану и сказал:

– Да, должно быть, это они.

Бальбао скомандовал «тихий ход», и корабль медленно стал отходить от острова.

– Как вы думаете, радар у них есть? – спросил Ларсен.

– Нет, – ответил Бальбао. – Кстати, напомните мне позднее, и я вам расскажу печальную историю радара на итальянском военно-морском флоте.

Он приказал увеличить ход и пояснил Ларсену, что намеревается подойти к эсминцам как можно ближе и только тогда открыть огонь. Вначале планирует пройти параллельным курсом, обогнуть второй корабль с кормы и выбрать, какой из них протаранить.

Через несколько минут корабли можно было различить невооруженным глазом. Они шли со скоростью приблизительно в пятнадцать узлов несколько в сторону от итальянского корабля. Оценив скорость их продвижения и курс, Бальбао решил, что подойти к ним лучше всего с тыла и затем пройти рядом.

Машина противолодочного корабля заработала на полную мощность, и за одну милю до немцев с переднего эсминца подали световой запрос.

– Он спрашивает, кто мы, – перевел с усмешкой Бальбао. – Но очень скоро они и так догадаются.

Когда запрос остался без ответа, из кормового четырехдюймового орудия раздался выстрел, и снаряд поднял столб воды позади итальянцев. Бальбао спокойно скомандовал «полный вперед», и корабль рванулся вперед, содрогаясь всем корпусом под могучим ревом машины. Со второго выстрела был недолет, а когда третий снаряд чуть не угодил в цель, Бальбао распорядился открыть огонь.

От спаренной «бреды» протянулись трассы 20-мм снарядов, взрывавшихся на палубе второго эсминца. Четвертый залп из четырехдюймового орудия на корме эсминца послал снаряд высоко над головой, и Тиллер, составлявший с Ларсеном расчет носового пулемета, понял, что они подошли так близко к немецким кораблям, что их главный калибр просто не мог поразить цель.

Тем временем они уже шли параллельным курсом со вторым эсминцем, и «бреда» поливала огнем палубу и мостик. Ларсен и Тиллер старались поразить открытую орудийную позицию за второй трубой и видели, как орудийный расчет начал разбегаться и падать.

Затем итальянцы еще прибавили хода и на скорости, превышавшей, по оценке Тиллера, сорок узлов, начали обгонять эсминцы. Сержант успел последней очередью поразить мостик эсминца и видел, как рассыпалось в прах стекло.

– Цель по правому борту. Повторяю: по правому борту, – прокричал по внутренней связи Бальбао, и расчет у спаренной «бреды» начал быстро разворачивать стволы. Итальянский корабль прошел перед носом у второго эсминца и подрезал корму первого.

Ларсен и Тиллер развернули пулемет и полили огнем палубу и надстройки первого эсминца. За ними последовала «бреда», и сержант видел, что 20-мм снаряды попадают в цель.

Через несколько секунд Бальбао отклонился чуть вправо и пошел параллельным курсом на расстоянии в двести ярдов. «Бреда» расстреливала эсминец практически в упор.

Бальбао сбавил ход, чтобы идти со скоростью эсминца и позволить «бреде» пройтись по нему огнем от носа до кормы. Потом снова увеличил ход и, когда обогнал немецкий корабль, отвернул на левый борт.

В небо взвилась и зависла осветительная ракета, и черная вода озарилась мертвенным мерцанием, но итальянский корабль, уходивший под прямым углом от переднего эсминца, оставался в темноте, и с эсминцев не могли вести по нему прицельный огонь.

– Что теперь? – прокричал Ларсен по внутренней связи. – В следующий раз они будут готовы к встрече, и уйти нам не удастся.

– Я развернусь как бы для торпедной атаки, – прокричал в ответ Бальбао, – и они будут вынуждены стать к нам носом, чтобы не подставить под удар борт.

В небо взвилась новая ракета, запущенная в расчете высветить итальянский корабль, но Бальбао вновь изменил курс. Тиллер с восхищением следил за тем, как умело и спокойно управлял кораблем его капитан, а сейчас, как он и предсказал, эсминцы круто взяли на левый борт.

Они снова виднелись темными силуэтами на расстоянии около двух миль и продвигались со скоростью примерно в двадцать узлов, в то время как итальянский корабль медленно шел на восток.