Ян Блейк - Эгейская компания

Ларсен вынул из кобуры пистолет, который выдавали всем солдатам СБС, привинтил глушитель и притронулся к руке Тиллера, дав понять, что готов. Тиллер и Барнсуорт продвинулись вдоль стены, пока не достигли лаза, о котором говорил Деметриос, проникли на другую сторону и притаились за перевернутой вверх дном лодкой.

Вначале могли разглядеть только огонек сигареты, но постепенно стали различать силуэт часового. Тиллер с облегчением отметил, что на голове солдата – полотняное кепи, а не стальная каска, которая могла бы помешать, когда придется сломать ему шею. Пришлось выжидать подходящий момент, и прошла, казалось, целая вечность. Затем они увидели, как огонек сигареты описал дугу, когда часовой бросил окурок в воду, услышали легкий звон, когда он поднял винтовку, и скрип сапог по камням набережной, когда он направился в их сторону.

Солдаты СБС плотнее прижались к борту перевернутой лодки, ожидая, когда часовой пройдет мимо. Тиллер не издал и звука, а немец не видел и не слышал ничего подозрительного, пока вокруг его шеи не обвилась рука сержанта и не сдавила дыхательное горло, в котором застрял крик боли. Но в этот момент часовой круто развернулся. Ужас придал ему нечеловеческую силу, и Тиллер понял, что удавка ослабела и ему не удастся сломать немцу шею без борьбы.

Внезапно часовой обмяк, и Тиллер мягко опустил его на землю.

– Крепкий попался мужик, – донесся шепот Барнсуорта, – но все же недостаточно крепкий.

Бывший гвардеец вытер лезвие кинжала о мундир немца и вложил в ножны.

– Засунь его под лодку.

– Спасибо, Билли.

– Нет проблем, приятель. А куда подевался этот проклятый катер?

Несколько дальше у набережной они обнаружили деревянную лодку под мотором, крашенную в белый цвет и с флагом с изображением свастики на корме. Тиллер залез внутрь и пробил днище, а потом выскочил на причал. Он пронаблюдал за тем, как вода заполнила лодку, и перерезал канат швартовых. Катер затонул быстро и беззвучно. Если он снова понадобится немцам, придется посылать за ним водолаза.

Они воссоединились с Ларсеном и Деметриосом и вскинули большие пальцы вверх в знак того, что все прошло благополучно. Ларсен жестом пригласил Деметриоса идти впереди, указывая дорогу к дому. На поверку это оказалось небольшое двухэтажное здание, скорее всего летняя дача в мирное время. Ларсен обошел дом вокруг, а его спутники спрятались пока в кустах. Он вскоре вернулся, и, судя по его улыбке, обошлось без происшествий. С руки все еще свисала проволока с деревянными ручками, которой обычно пользуются, чтобы разрезать круг сыра.

– Часовой сидел возле задней двери, – прошептал Ларсен. – Сам подставился. А теперь пошли. Я беру на себя второй этаж, а вы вдвоем почистите на первом. А ты, – сказал Деметриосу, – подожди здесь.

Труп часового валялся там, где его бросил Ларсен. Даже при неверном свете Тиллер заметил, что лицо немца вздулось и почернело, глаза почти вылезли из орбит и изо рта торчал язык. «Да, – подумал сержант, – удушение проволокой – не самый приятный путь к смерти».

Задняя дверь была не заперта. Они тихо проникли внутрь и увидели, что попали в коридор, ведущий прямиком к парадной двери. По обеим сторонам виднелись закрытые двери в комнаты. Ларсен жестом показал, чтобы Тиллер занялся одной из них, а Барнсуорт – другой, а потом указал наверх, растопырил пальцы и трижды взмахнул рукой.

Тиллер и Барнсуорт кивнули, что поняли: ему нужно было дать пятнадцать секунд, пока взберется на второй этаж, и тогда можно было открывать огонь.

Они наблюдали за продвижением Ларсена по коридору и чутко вслушивались. Из-за дверей доносился храп, но во всех других отношениях в доме было тихо, как в могиле.

Когда Ларсен ступил на лестницу, Тиллер вытащил из кармана ярко раскрашенную гранату. Ему говорили, что они сделаны из жести и не годятся в подметки британским ручным гранатам по степени поражения, но зато взрываются с диким грохотом, и можно врываться в комнату сразу после взрыва, не опасаясь осколков. Оставалось надеяться, что его не обманули.

«Пятнадцать... десять... пять» – и Тиллер вытащил чеку, распахнул пинком дверь, швырнул гранату и ворвался в комнату.

Он услышал вопль, кто-то выругался, но в первые секунды ничего нельзя было рассмотреть из-за дыма. Потом он заметил движение в дальнем углу и сразу вспомнил совет инструктора из «Школы киллеров»: «Убей человека, который первым подал признаки жизни, потому что он первым пришел в себя». Дал короткую очередь в сторону поднимавшейся с пола фигуры. Немец содрогнулся и сполз вниз.