— Дерьмо собачье! — скривился он и бросил игрушку на землю.
Люба умирала со страху. Катя заплакала, прижалась к ней.
— Пошли! — хищно прищурилась Алла. Люба даже не пошевелилась.
— Ты что, не слышишь, тварь?
Алла подошла к ней, омерзительно усмехнулась и вдруг резко ударила ее в живот.
Люба чуть не умерла от боли. Она согнулась в три погибели и прижалась к земле. И тут же чья-то сильная рука схватила ее за волосы и потянула вверх. Она поднялась и пошла в поводу у киллера — это он тащил ее за волосы.
Люба зарыдала. От боли и бессилия.
* * *
Степана привел в сознание взрыв, громыхнувший совсем рядом. Он открыл глаза. И тут же снова закрыл их. От боли. Голова раскалывалась на части. Хорошо к нему приложились. И он знал, кто ударил его. Шлыков. Негодяй и убийца. Только рядом его нет. Он взрывает, вернее, уже взорвал могилу, к которой подошли Люба, Виталий и Катя. И сейчас вернется сюда, чтобы расправиться с ним.
Круча всегда был защитником слабых. Многим он помог, немало было тех, кого он спас от смерти. Но сейчас не в силах был спасти самого себя. Даже сбежать не мог. Руки связаны за спиной. Другой веревкой он был привязан за шею к дереву. Шлыков стянул узлы на совесть. И веревку качественную подобрал.
Сначала из-за ближайшей могилы появилась Люба. Ее тянул за волосы Шлыков. За ними шла и плакала Катя. Ее пинками подталкивала Алла. Вот твари!
— Очнулся, пес? — зло спросил Степана Шлыков. — Тем лучше. Я хочу, чтобы ты видел свою смерть! Дешевая бутафория.
— Сюда, сучки! — Он показал Любе и Кате на место рядом со Степаном.
— Ну вот, вы все вместе, — скривилась Алла. — Виталика не хватает, опередил он вас… Значит, Болотова убило взрывом.
— Ничего, они сейчас вслед за ним отправятся…
Было видно, что Шлыков наслаждается своим превосходством. И ему, похоже, хотелось продлить это удовольствие.
— Ну так в чем же дело? — презрительно скривился Степан. — Давай, кончай меня. Чего ждешь?
Он понял, что проиграл. Ему чертовски хотелось жить. Но не хотелось, чтобы этот гад издевался над ним.
— Почему только тебя, я кончу вас всех…
— Ты что, придурок, не понимаешь, что взрыв всполошил всю округу. Сейчас здесь будут люди…
— Какие люди? — усмехнулся Шлыков. — Вонючие колхозники с сеновала? Или пьяный мент, один-единственный на всю деревню?..
И все же предупреждение Степана возымело действие.
— Алла, иди заводи машину. И посмотри за дорогой. Сообщи мне, если что…
Он показал на свою портативную радиостанцию, которая торчала из кармана солдатского кителя. Идиот, нашел во что нарядиться.
— Ладно, — кивнула Алла.
Этой суке не хотелось уходить. Но она понимала, что Герман прав.
И все же она не могла отказать себе в возможности покуражиться над пленниками.
— Ну что, тварь, добилась своего? — злорадствовала она, с ненавистью глядя на Любу. — Задвинула меня в сторону, прибрала к рукам моего мужа… Ну вот, теперь ты всегда будешь с ним. На небесах… Или в аду… На этот раз ты от нас, сука, не уйдешь!
— А ты, мусор, — прошипела она, обращаясь к Степану, — кого сукой назвал? Меня?.. Достану суку… Да не достанешь! Труп ты! Уже труп!.. Не бьет твоя карта мою, понял? Кончай их, Гера!
Она повернулась ко всем спиной, гордо вскинула голову и зашагала по тропинке между могилами.
— Твоя беда, мусор, что ты спал с ней, — Шлыков кивнул вслед уходящей Алле. — Все, кто спал с ней, спят сейчас в обнимку с ангелами, — вознес он глаза к небу. — И ты сейчас на небеса отправишься…
— Я не пойму, ты киллер или трепло? — как на грязь из-под ногтей посмотрел на него Степан.
— Я философ, — на полном серьезе ответил Шлыков.
— Ну да, философский факультет…
— Нет, я философ по жизни. Исповедую философию смерти…
— Ух ты, — презрительно усмехнулся Степан. — Только постулаты своей философии толкать не надо…
— Почему не надо? Надо… Но у меня нет времени. Спешу, извините…
Шлыков о чем-то подумал, усмехнулся своим же мыслям и начал поднимать руку с пистолетом. Степан видел, как прорезает воздух острый пучок лазера. Красная точка ползла по земле, стремительно приближалась к нему. Еще немного, и она застынет у него на лбу.
— Дяденька, не надо! — взвизгнула Катя.
— Эй, брось «пушку»! — послышался вдруг тусклый, но требовательный голос.
Степан повернул голову и увидел Болотова
Голова вся в крови, пиджак и рубашка иссечены гранитной крошкой, окровавленный, сам весь в пыли. Он еле стоял на ногах. И упал бы, если б не держался одной рукой за покосившийся крест ближайшей могилы. В другой руке у него был пистолет. Он был слаб, на грани обморока. Но «Макаров» держал твердой рукой, и во взгляде сила.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу