Борис Бабкин - Наемник

— Это на угольный склад! — торопливо объяснил капитану стоящий у двери пожилой человек в спортивном костюме.

— Ясно! — омоновец мотнулся на улицу.

— Здание оцеплено! — подскочил к нему плечистый прапорщик. — Не уйдут!

Серов, подпрыгнув, ухватился руками за узкий рельс, поддерживающий покрытые плесенью балки. Подтянувшись, легко забросил ноги вверх, в темный квадрат потолочного люка. Сильным толчком руки вбросил тело на чердак. Осмотревшись, он хотел помочь девушке. И удивленно хмыкнул, увидев в проеме люка ее ноги. Обхватил их и не обращая внимания на возмущенно-протестующий шепот: Пусти! Я сама! — втащил девушку на чердак.

И тут его щеку обожгла довольно сильная пощечина.

— Я помочь! Дура! Чтоб быстрей! — зло прошептал он.

— Это за отличную сиську! — сердито бросила девушка. Удивленный Ковбой, потерев покрасневшую щеку, вдруг весело рассмеялся. Но сразу замолк.

— Извини, — буркнул он. — А сейчас давай за мной. Они вдвоем вышли на покатую крышу. Услышав внизу глухие удары, Сергей подмигнул насторожившейся девушке. — Этого им надолго хватит. — И уже серьезно добавил: — Уходить надо! Сейчас, сразу! — Заметив, что девушка хочет что-то сказать, торопливо проговорил: — Вое потом! Сейчас некогда! Ты мою машину узнаешь?

— Конечно. А что?

— Она там, у девятиэтажки, — показал Серов. — Водить можешь?

— Немного, — пожала плечами девушка. Увидев разочарование в темно-карих глазах, поспешно добавила: — У меня и права есть. Я даже по городу одна ез...

— Я сейчас спрыгну, — торопливо проговорил Сергей. — Как услышишь, что уходят, спускайся и бегом к девятиэтажке. Вот ключи, — он протянул девушке небольшую связку. — Если вдруг нарвешься и почувствуешь, что возьмут, ключи выброси. Иначе хрен отвертишься. А возьмешь «Волгу», подъедешь вон к тому скверу, — Серов мотнул головой в сторону небольшого зеленого островка. — Заднее правое окно открой. Держи семьдесят, не гони и правила не нарушай, а то на ГАИ нарвешься.

— А вы? — с явным беспокойством спросила девушка.

— Делай, что сказал. — Ковбой осторожно выглянул вниз. — Здесь примерно этажа полтора. Спуститься сможешь?

— Да! А как же вы...

— Обо мне не волнуйся, — подмигнул Серов. И серьезно предупредил: — Сразу не спускайся. Выжди немного. — Застыв на несколько секунд. Ковбой напряженно прислушивался. Потом, оттолкнувшись всем телом, прыгнул. Двое солдат ОМОНа с автоматами наизготовку напряженно всматривались в зияющие чернотой узкие окна. Услышав взади неясный шум, они мгновенно развернулись. Ковбой, дернувшись всем телом вперед, ударил солдат ногами. Одного вытянутым носком левой ноги в горло, другого каблуком правой ноги в нос.

Солдаты упали. Сергей вскочил на ноги. Коротко простучала автоматная очередь. Вспоров утрамбованную людьми и временем землю, возле его ног впились четыре пули.

— Не дергайся! Гнида! — угрожающе процедил стоявший у стены прапорщик с седыми висками. — Руки вверх! — коротко скомандовал он. — И не... — договорить ему не дал сильный удар двух ног между лопаток. Серов встретил падающего прапорщика выброшенным вверх коленом.

— Вот это но... — благодарно, с нескрываемым изумлением начал он.

— Бежим, — рванулась вперед девушка.

— Как договорились! — встретив выскочившего из-за угла солдата резким ударом ноги, Сергей, как бы вжавшись в стену, неподвижно застыл. Девушка быстро бежала к высокому, метра два высотой, кирпичному забору. Не замедляя бега, в высоком прыжке, едва коснувшись верхних кирпичей руками, легко перепрыгнула на ту сторону. — Стой! — раздался громкий крик.

Ковбой, услышав топот бегущих ног, ухмыльнулся; Потом «рыбкой» прыгнул из-за угла на землю. Споткнувшись о его тело, бегущий сержант нелепо взмахнул руками и грохнулся на землю.

— И чему вас командиры учат, — усмехнулся Серов, мягким прыжком оказавшись около омоновца. Коротким тычком левой руки в межглазье он отправил сержанта в темноту короткого забвения и, пригнувшись, быстро побежал к забору. Перепрыгнув его, упал. Дробя кирпичи, от кочегарки запоздало ударили два автомата.

Коротко стриженный здоровяк, вольготно развалившийся в большом кресле, насмешливо улыбаясь, нагло смотрел на хмурого Любимова.

— Чего вылупился? — не выдержал старик.

— Вот что, пахан, — продолжая улыбаться, но с угрозой в голосе бросил здоровяк. — Ты на своих шестерок порыкивай, а на меня не надо. А то невзначай и язык проглотить можешь. Усек?