– Остальное получите лично у генерала, – произносит он. – Вас подвезти?
– Спасибо, не стоит, – отвечаю я.
Уверена, он некоторое время смотрит мне вслед, пока я совсем не исчезаю в окончательно сгустившихся сумерках. Джонни Депп смотрит мне в спину, надпись под Джонни продолжает убеждать, что подвиг карибских пиратов будет жить в веках. Очкарик поправляет кобуру, запахивает плащ и поспешно возвращается к ждущей его машине с тремя вооруженными сотрудниками. Те вряд ли слышали стрельбу. Выстрел очкарика совпал с гудком электровоза, а мой пистолет бесшумен, разве что затвор лязгает. Они бывалые мужики, возможно, кто-то из них слышал обо мне, тем не менее заметно удивлены рассказом коллеги-очкарика. Он наверняка спрашивает у них, кто я такая и почему обо мне почтительно отзываются генералы с большими звездами.
– Она Охотница. Стальная баба... – отвечает ему один из сидящих в машине.
– А я слышал, что она никогда не стреляет в людей в форме. Это ее принцип... – добавляет другой сотрудник.
– Она – офицер? – спрашивает мой недавний собеседник, протирая вспотевшие очки.
– Нет, – отвечают ему, – она нигде не служит. Никто не может ей ничего приказать...
Я в это время стою на шоссе, и около меня останавливается частник, которому я махнула рукой. Он видит перед собой усталую женщину с бледным, лишенным косметики лицом, с убранными под платок волосами и с сигаретой в ненакрашенных губах. Я прошу отвезти меня в Москву, он кивает. Сидя на заднем сиденье, я продолжаю воображать себе происходящий в эти минуты разговор между спецслужбистами:
– Ее отец – капитан, офицер «Альфы». Погиб при обезвреживании террористов.
Это неправда, но мне пока что не хочется ничего опровергать. Пусть для кое-кого это будет так!
– Ликвидация Шамиля Басаева часом не ее рук дело?
– Говорят, ее... Но я вам об этом не говорил.
Дело не моих рук, но, опять же, опровергать до поры до времени не буду.
– У нее какая-то фантастическая энергетика. Мне говорили, она взглядом факелы тушит...
Явное вранье! Не факелы, а свечку, и всего один раз.
– Зачем она этим занимается?
– Она не может без этого жить...
Последнее почти правда.
– Прямо-таки русская Никита...
Вот на это могу и обидеться! Никита – психопатка, а я умею держать себя в руках. Даже сейчас руки ничуточки не дрожат. Для водителя-частника я усталая, полусонная дачница, возвращающаяся в столицу.
– Ее на самом деле зовут Евгения?
Этот вопрос задает очкарик, остальные в ответ лишь пожимают плечами.
На самом деле никакого такого разговора не происходит и происходить не может. В спецслужбе не принято задавать лишних вопросов.
А зовут меня и в самом деле Евгения.
Гладкова Евгения Федоровна. Можно назвать меня блондинкой, можно рыжей. Телосложение среднее, рост тоже средний, глаза серые. Иногда ношу очки, зрение, увы, немного подвело. Возможно, из-за детского увлечения чтением фантастических книжек перед сном. Вожу машину, неплохо играю в волейбол, могу в подлиннике читать англоязычных классиков, что, впрочем, делаю крайне редко. И еще могу без пауз и запинок произнести скороговорку: «Хироманты и хирурги характеризуют хвори рахитов хрупкостью хрящей и хроническим хромосомным харакири...»
Сегодня утром меня впервые назвали женщиной. А до этого лишь «девушка» да «девушка»... А с сегодняшнего утра я – женщина!
– Женщина, вы не подскажете, где ближайшее метро? – спросил меня строгий дяденька в очках, лет эдак на тридцать постарше.
Где метро, я подсказала, затем оглядела себя в зеркальной витрине ближайшего маркета. Еще не окончательно вышла из образа усталой дачницы, что, впрочем, не так плохо. Не будут всякие придурки по пути клеиться. Я прохожу мимо очередной столичной стройки (в Москве постоянно что-то строят и перекапывают!), сворачиваю в переулок. Затем в арку. Останавливаюсь у двери выселенного подъезда. Распахиваю ее и оказываюсь перед другой дверью, на сей раз железной и с кодовым замком. Набрав код, оказываюсь в длинном слабо освещенном коридоре. Пока я двигаюсь по нему, меня тщательно изучают на экране видеомонитора. Как выглядит лицо, походка, во что одета, имеется ли под одеждой оружие. Просвечивают точно рентгеном. Останавливаюсь в конце коридора у следующей двери, вновь набираю код.
– Оружие сдайте, пожалуйста, – произносит откуда-то сверху голос невидимого привратника, как только дверь открывается.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу