Б. Седов - Без Веры

На натертой до красноты коже, как на фотобумаге, отчетливо проступил белый след от длинного поперечного шрама, перечеркнутого несколькими перпендикулярами грубых стежков, которые когда-то накладывали на распоротое чуть ниже пупка брюхо.

Она все поняла.

Она нашла того, кого искала.

Перед ней сейчас, блаженно зажмурив глаза, стоял никакой не Денис. Это был Константин Разин!

В воскресенье нам, наконец, удалось выбраться в Павловск. Был прелестный предновогодний денек. Легкий морозец; искрящийся снег; солнышко, иногда проглядывающее сквозь облака. Парк был буквально набит вырвавшимся на уикэнд на свободу, праздно гуляющим людом. С санками, с лыжами, с детьми и собаками, просто с бутылками пива… кто с чем, фланировали петербуржцы по заснеженным аллеям. Все в прекрасном предпраздничном настроении.

Все, за исключением Ольги. Как утром она проснулась в совершенно подавленном состоянии, так и продолжала хандрить. Она была удивительно молчалива. Рассеянно внимала тому, что я ей говорю, скорее всего, не воспринимая более половины услышанного. На вопросы отвечала невпопад.

– Оля, да что с тобой! – наконец не выдержал я. – Не заболела? А, лапка?

– Не знаю, – негромко пробормотала она. – Может быть. С самого утра раскалывается башка.

Я коснулся губами ее лба. Сделал вывод:

– Температуры, вроде бы, нет. – Посчитал пульс. – Давление в норме. Черт его знает, что такое. Поедем-ка, лапка, домой.

– Нет, – встрепенулась Ольга. – Только не домой. Давай лучше гулять. На свежем воздухе мне как-то полегче. А башня скоро пройдет.

И я выгуливал молчаливую, равнодушную ко всему Ольгу по аллеям парка до темноты. Потом, как и мечтали раньше, мы отыскали в Павловске небольшое кафе, где просидели – опять же почти ни о чем не разговаривая – более двух часов.

– Как голова? – время от времени интересовался я.

– Да так, – махала Ольга ладошкой. – Не беспокойся, Денис. Со мной такое случается. Вдруг ни с того, ни с сего начинает разламываться башка. А потом так же неожиданно, как и началась, боль отступает. Мигрень.

– «Мигрень», – передразнил я. – Тошнота есть? Бывает такое, что она сопровождает эти приступы?

– Нет.

– И то, слава богу. Но все равно тебе обязательно надо показаться невропатологу. Ведь в «Эскулапе», буквально у тебя под носом работают отличные специалисты. Грех это не использовать.

– Хорошо, – безразлично согласилась с моим предложением Ольга. – Завтра зайду к Борису Анатольевичу. Зайка, купи мне еще соку.

Домой мы вернулись совсем не поздно, но Ольга сразу отправилась в спальню, разделась и забралась в постель. Я скормил ей таблетку анальгина и тихонечко вышел из спальни. Пусть поспит. Сегодня из-за этой проклятой поездки в Павловск мы поднялись чуть свет. И я, слепой идиот, сразу не разглядел, что с Ольгой творится что-то неладное, не отнесся серьезно к ее подавленному состоянию. Объяснил его тем, что Ольга просто не выспалась. И потащил ее черт знает куда. Да и она хороша. Могла бы сразу сказать, что плохо себя чувствует.

Я сварил себе кофе и долго сидел на кухне, слушая «Радио-Максимум» и пытаясь представить, что может являться причиной этих неожиданных приступов головной боли. Таких причин была тысяча, начиная от самых безобидных и заканчивая самыми страшными.

«Что бы там ни было, а поход к невропатологу ей нельзя откладывать ни надень. Сделать рентген. Если потребуется – компьютерную томографию. К этой болячке надо отнестись со всей серьезностью. Если завтра утром меня не выдернет куда-нибудь смотрящий, – принял решение я, – то сам отвезу Ольгу в „Эскулап“, прослежу, чтобы она обязательно зашла к главврачу».

Но, как назло, в семь утра мне позвонил Стилет.

– Денис, в девять будь у меня.

– Это необходимо? – недовольно поморщился я. – У меня заболела девчонка. Мне надо везти ее к доктору.

– Это необходимо, – отрезал смотрящий тоном, не допускающим возражений. – А девка твоя не помрет. К доктору сходит сама. Так что, в девять у меня, Знахарь.

– Хорошо, буду, – покорно вздохнул я и принялся будить Ольгу. – Подъем, красавица. Проспишь на работу. Как голова?

– Хорошо, – улыбнулась она и, как малый ребенок, принялась кулачками тереть глаза.

Но ничего нормального я не заметил, внимательно наблюдая за ней, пока она не ушла в свой «Эскулап». Все утро Ольга оставалась в подавленном настроении, была неразговорчива, на завтрак выпила только чашечку кофе с ломтиком шоколадного рулета.