Б. Седов - Без Веры

Это вовсе не означало, что мне был предоставлен отпуск. Нет. Куда-то ездить, чем-то заниматься все-таки приходилось. Но вечера и ночи теперь в основном были свободны, и я проводил их вместе с Ольгой. И никто больше был мне не нужен.

Но, не смотря на это, как-то так получилось, что во время наших регулярных вечерних вылазок в места культуры и отдыха трудящихся – скажем, в казино или стриптиз-бары, – нас сопровождали либо Крокодил с Катей, либо Комаль со своей подружкой – худой высокой девицей, исключительно тормозной, а потому, слава богу, совсем не болтливой. Ответ на какой-нибудь элементарный вопрос она могла обдумывать чуть ли не минуту. И в результате изречь такое!.. Ну такое!!!

– Какого хрена они нам нужны, эти твои Крокодилы-Комали? – как-то проявила недовольство Ольга. – Мы разве не можем сходить куда-нибудь просто вдвоем?

– Они мои друзья, – попробовал оправдаться я. – Мы вместе работаем.

– Что, на работе не надоели друг другу? – ухмыльнулась Ольга.

Я промолчал, а на следующий день взял два билета в Мариинский театр на «Щелкунчика». Приближался новый год, и эта рождественская сказка, как обычно, выходила на первое место в репертуаре Мариинки. В комплект к билетам пришлось прикупить Ольге в бутике вечернее платье и туфли, а в ювелирном салоне целую горсть золотых побрякушек. Ольга просто млела от восторга. Я в это время пересчитывал оставшиеся у меня хрусты и расстраивался, предвкушая поездку в Курорт за каким-нибудь скромным авансом. Что скажет смотрящий, когда опять начну просить у него денег? «Ну, ты, братишка, и мот». Или не скажет вообще ничего. Или просто не даст ни копейки. Тогда придется влезать в долги или потуже затягивать пояса.

Тем временем приближались новогодние праздники. Как-то вечером, когда навстречу нам попался мужик с большой пушистой елкой, я спросил Ольгу:

– А мы будем ставить у себя елку?

– Да ну! – фыркнула она. – Потом выковыривать из паласа иголки?

– Зато представляешь, как дома будет пахнуть свежей хвоей. Какой шикарный новогодний антураж. Не то что, если украсим какое-нибудь искусственное дерьмо.

– «Антураж», – передразнила меня Ольга. – Выражайтесь по-человечески, молодой человек. И вообще, до нового года еще больше недели. А мы, кстати, еще не решили, где его будем встречать.

«Где получится, там и встретим», – беспечно подумал я и настроился ждать, как обычно, когда жизнь все решит за меня. Куда-нибудь нас пригласят. Кто-нибудь напросится к нам в гости. Да ничего страшного не произойдет, даже если проведем новогоднюю ночь вдвоем.

Но вот елку я куплю обязательно. Высокую и пушистую. Прямо из леса. Я страстно мечтал об этом каждый Новый год из тех четырех, что провел в гостях у Хозяина. Ольга об этом не знает, а то бы просто закрыла глаза на какие-то там иголки, которые придется выковыривать из паласа.

– Этот твой Сельцов интересует меня все больше. Знаешь, Оля, он ведь не просто бандит, принадлежащий к какой-нибудь дешевенькой группировке, которая живет за счет податей с ларечников и проституток.

– Я знаю. Он сам, ничуть не скрывая, говорил мне, что он не простой боевик, а нечто вроде бригадира, который контролирует и направляет действия этих боевиков.

– Погоди, Оля. Не перебивай. Я совсем не об этом. Мы тут навели справки о его дружках, о которых ты сообщала, – Комале и Крокодиле. И, в результате, вот что получается: и тот, и другой, а вместе с ними твой любимый Денис работают на питерский воровской общак. Три дня назад Сельцова видели в гостях у человека, который держит этот общак, контролирует распределение денег из него и, вообще, следит за всеми бандитскими разборками и делами, что творятся у нас в Петербурге. Ты меня понимаешь?

– Да, – уверенно ответила Ольга.

– Нет, – отрезал диспетчер. – Ничего-то ты не понимаешь. Дело в том, что Сельцову, ни разу не привлекавшемуся к уголовной ответственности, путь туда должен быть закрыт напрочь. Какого-то дешевого кидалу из Новосибирска к воровскому общаку не подпустят и близко. Это закон, и через него никогда не переступит даже самый авторитетный ворюга. Исключений не бывает. А что мы тут наблюдаем?

– Нестыковочка, – поддакнула диспетчеру Ольга.

– Именно так. И вывод напрашивается один. Сельцов вовсе никакой не Сельцов. А кто? Не Костя ли Разин?

– Н-не знаю… – растерянно пробормотала Ольга. – Не думаю. Он совсем не похож.

– Людям свойственно меняться со временем. Особенно если они это время проводят на зоне. Четыре года – достаточный срок, чтобы стать совсем другим человеком.