— А приметы?
— Все точно, как ты говорил. Совпадают и физические данные и гвоздики на каблуках…
— Товарищ подполковник, — едва выслушав его, воскликнул Кайманов. — Поскольку вы уже задержали пособника, прошу срочно выехать с ним в аэропорт. Я со своей группой выезжаю туда немедленно. Прошу разрешить действовать самостоятельно.
В трубке секундное молчание, затем голос коменданта:
— Действуйте, Яков Григорьевич, выезжаю к вам…
— Вызови-ка мне к рации Пинчука, — сказал Воронцову Кайманов и, когда тот подошел к микрофону, приказал:
— Немедленно предупредите диспетчера и сопровождающего пассажиров контролера о присутствий в аэропорту опасного преступника. Передайте приметы: нарушитель высокого роста, в демисезонном пальто бежевого цвета, в зимних ботинках на толстой рифленой подошве. Рисунок следа напоминает панцирь черепахи. Особая примета нарушителя — на тыльной стороне правой руки свежие царапины от колючек шиповника. Об этом обязательно скажите контролеру. При проверке билетов на посадке, она должна подать вам знак. Сами наденьте поверх формы комбинезоны, под видом техсостава будьте у трапа самолета, ждите нас. Одного пошлите встречать нашу группу с летучкой техпомощи на поворот дороги. Все.
— Понял вас, товарищ майор, — напряженным голосом доложил Пинчук.
В телефонах раздался щелчок и на той же волне послышался голос коменданта:
— А у моего нарушителя царапин от шиповника нет, — сказал подполковник Журба.
— И ногти у него наверняка чистые, — добавил Кайманов. — Пальцами в землю он окурок не прятал.
Пинчук встретил их с машиной техпомощи у поворота дороги, от которого оставалось не больше трехсот метров до аэровокзала.
— Товарищ майор, вот комбинезоны. Диспетчер предоставил в наше распоряжение эту машину. До отправления ближайшего самолета через Москву в Ленинград остается меньше часа. Пассажира с переданными вами приметами нигде не видно.
— Комбинезоны есть, нарушителя нет, — подвел итог Кайманов. — Ладно. Встречайте подполковника. Поедете со своей машиной к ангару, что справа от вокзала. Я буду у начальника аэропорта.
«Неужели ошибся?» — по пути к аэровокзалу раздумывал Кайманов. — Тогда или задержанный комендантом неизвестный и есть нарушитель, или преступник настолько осторожен и хитер, что и здесь приготовил нам какой-то сюрприз».
Разослав Воронцова, Пинчука и четырех солдат, переодетых в рабочую форму обслуживающего персонала по всей площадке, где толькомогли быть пассажиры, представившись начальнику аэропорта,Кайманов отправился кангару, куда, как он этозаметил, уже проехала машина техпомощи с подполковником и задержанным им пособником.
— Товарищ подполковник, — доложил он встретившему его Журбе, — самолет в Ленинград через Москву вылетает через тридцать пять минут. Посадка пассажиров будет произведена через двадцать минут. Времени у нас в обрез. Хоть я и оставил Воронцова и Пинчука с солдатами на аэровокзале, но там необходимо быть нам самим.
— А этот? — подполковник приоткрыл дверь в соседнюю комнату, где с двумя конвоирами находился задержанный. Журба как будто хотел сказать: «Чем не хорош?»
Нарушитель был действительно «хорош». Богатырского роста, с объемистой талией, в запыленных сапогах и форме капитана погранвойск, с подсохшими потеками пота на лице.
Кайманов попросил его показать одну и другую подошву сапог. Сапоги были те самые, не новые, с косячками на каблуках: один косячок подбит тремя гвоздиками, другой — четырьмя.
Вид у задержанного самый внушительный: из-под насупленных бровей угрюмо смотрят свирепые глаза. Дышит тяжело, широко раздувая ноздри, хотя гонка от границы до Ашхабада закончилась два часа назад, и на последнем этапе — не пешком шел, ехал на машине.
Кайманов жестом предложил нарушителю перейти со своего места. Едва взглянув на след, сказал:
— Можно увести в КПЗ.
Когда они остались с Журбой одни, добавил:
— Пособник. Бутафория. Ему только и не хватает черной повязки на один глаз да финку в зубы…
— Ты уверен в этом, Яков Григорьевич? — спросил подполковник.
— Абсолютно. Пройти всю погранзону, отправить на тот свет трех проводников и все только для того, чтобы примитивно попасться патрулю у железнодорожной кассы, — такого не бывает…
— Что ты предлагаешь?
Кайманов пожал плечами:
— Все должно решиться при посадке пассажиров в самолет. Нарушителюдеваться некуда. Любые промедления для него увеличивают степень риска. Это во- первых. А во-вторых, раз уж у него был пособник, отводящий удар на себя, значит, и билет он ему брал на ближайший рейс.
Читать дальше