Сэйити Моримура - Коммандо

— Ну хорошо, допустим, Адзисава участвовал в этих учениях. Но из чего следует, что в Фудо был именно он?

— Дело в том, что он принадлежит к категории «Z».

— А это еще что такое?

— В Силах самообороны существует особый орган, выполняющий функции военной полиции. Он ведает вопросами безопасности, поддерживает порядок и дисциплину, разыскивает дезертиров, расследует воинские преступления и прочее. Так вот, те служащие Сил самообороны, которые могут представлять для армии какую-либо опасность — в любом смысле, — классифицируются по одному из шести разрядов: А, В, С, D, X или Z. Причем к категории «Z» могут относиться только уволенные из армии.

— Какое до них дело военной полиции, если они уже уволены?

— Они обладают информацией, могущей нанести ущерб Силам самообороны в случае ее разглашения. Эта категория лиц для армии наиболее опасна.

— Так-так. Значит, Адзисава известно об армии что-то такое, чего нам с тобой знать не положено.

— Если предположить, что он — убийца из Фудо или же как-то связан с этим преступлением, становится понятно, почему он угодил в категорию «Z».

— Послушай, а как тебе удалось раздобыть все эти сведения? — восхитился Дед.

— Служба безопасности помогла.

«С паршивой овцы… — подумал комиссар. — У них житье не то что у нас. В уголовной полиции чуть розыск затянется — сразу, без разговоров, и средства срезают, и людей отбирают, а у этих и кадров, и денег сколько хочешь. Ну что ж, хоть какой-то от них прок».

Новые факты о личности подозреваемого дали делу совершенно неожиданный поворот, и комиссар срочно созвал всех сотрудников штаба на совещание.

Выслушав сообщение шефа, один из инспекторов сказал:

— Очевидно, Адзисава стремится во что бы то ни стало искупить свой грех. Поэтому он и Ёрико удочерил, поэтому и убийц Томоко Оти разыскивает.

— Может быть, может быть, — задумчиво произнес Муранага. — Что общего у Томоко Оти и Ёрико, кроме «дела Фудо»?

— Но не торопимся ли мы считать Адзисава убийцей? — усомнился другой сотрудник. — Хорошо, пусть он служил в «коммандос», пусть «Группа Цуку-ба» проводила учения в той самой местности и в то самое время, но это еще не является стопроцентным доказательством того, что Адзисава тоже был там. А если даже и был, можем ли мы утверждать, что именно он совершил преступление? У нас есть лишь предположение — не более.

— Если Адзисава не имеет отношения к «делу Фудо», то чем объяснить его интерес к Ёрико Нагаи и Томоко Оти? — вмешался инспектор Китано. — Не забывайте, что он удочерил девочку, ухаживал за сестрой нашей туристки, а потом, когда Томоко погибла, занялся поисками ее убийц.

Китано уже больше двух лет следовал тенью за Такэси Адзисава и одно даже предположение, что все его усилия были напрасны, выводило молодого сыщика из себя — особенно теперь, когда добыча почти была у него в руках.

— Пока мы не можем сказать, чем мотивированы эти его действия, — не уступал оппонент. — То, что и сам Адзисава, и его поведение подозрительны, несомненно. Но улики все косвенные. Поэтому не стоит торопиться с выводами, мы можем совершить ошибку.

Найти банду мотоциклистов оказалось не так-то просто. Во-первых, в городе, как выяснил Адзисава, таких компаний насчитывалось более десятка, они без конца то объединялись в большие табуны, то распадались на мелкие группки. Кроме того, на Хасиро нередко совершали набеги летучие отряды из соседних городов.

Однако скоро Адзисава установил, что в черных кожаных куртках и черных шлемах разъезжают юнцы из самой буйной и многочисленной местной мотобанды, члены которой называли себя «Бешеными псами». Их было человек двести пятьдесят, а то и триста, основную массу составляли парни в возрасте от семнадцати до двадцати лет — старшеклассники и недавние выпускники средней школы.

Оплотом «Бешеных псов» считалась забегаловка «Шлем», которая находилась в Тележном квартале. Туда Адзисава и направился, решив прикинуться случайным посетителем. «Шлем» оказался небольшим темным зальчиком: посередине стойка, у стен кресла, в которых, сбившись тесными кучками, сидели парии в черных куртках и девицы с длинными распущенными волосами. Без шлемов лица «Бешеных псов» выглядели совсем не страшными, почти детскими.

Они о чем-то болтали между собой, но понять их скороговорку, пересыпанную жаргонными словечками, было невозможно. К тому же все звуки заглушал рев музыкального автомата, «псам» приходилось кричать, чтобы расслышать друг друга.