* * *
Толя был пьян. Он лежал на койке, разинув рот и храпя, под койкой валялись пустые бутылки. Чтобы летчик не захлебнулся, чего доброго, собственной блевотиной, я перевернул его на живот. Толя, кажется, и не почувствовал этого.
Я прошел в ванную, открыл аптечку и достал оттуда бинт и зеленку. Повернул кран — так и есть, воды не было. Ну, это не беда.
Я вернулся в комнату и вытащил из-под стола ящики с водкой — бутылок было еще больше десятка. Утащив ящик в ванную, я разделся, забрался в чугунную лохань и, открывая бутылки, принялся поливать себя водкой, тщательно смывая многодневную грязь и вопя при этом от жгучей боли в ране. Если я вернусь домой, то при случае вспомню и этот эпизод: не каждому доводилось принимать водочный душ.
Я, как умел, обработал рану, переоделся в чистое белье и новый джинсовый костюм, украденный мною из соответствующего магазина; на свежие носки натянул новые кроссовки «Рибок» — чего уж мелочиться — и посмотрел на себя в зеркало. Сойдет. Рожа, правда, та еще, но на бича я сейчас уже не походил.
Спустившись вниз, я сел в машину и посмотрел на часы — почти четыре. Надо спешить. Иначе может быть поздно — я не забывал о том, что послезавтра город откроют, и уцелевшие жители начнут возвращаться обратно. А с ними придут омоновцы, добровольные дружинники и похоронщики — у них будет много работы. Следовательно, из города надо смываться завтра утром или днем. В крайнем случае — вечером. И я уже знал, как это произойдет.
До тепловоза я добрался как нельзя более вовремя — двигатель «тойоты» допивал последние капли солярки.
Я заправил машину, отогнал ее в сторону и вернулся к локомотиву, таща с собой противогаз, ОЗК и монтировку. Побросав всю эту кладь в кабину, я запустил двигатель.
Мотор тепловоза заработал. Горючего в баке осталось не очень много, но до завода и обратно должно было хватить с лихвой.
Я дал ход и, сделав несколько попыток, сдвинул «Магирус» с переезда — завести самосвал я а пробовал, но не смог. Затем добрался до путей станции, перевел несколько стрелок и, набирая скорость, поехал по прямой дороге к химическому заводу — мне совсем не хотелось проезжать мимо 25-го разъезда.
Чем ближе я подбирался к развилке, тем сильнее становился жуткий запах. Пахло одновременно самыми вонючими кислотами — соляной и уксусной, хлором, фенолом, еще какими-то гадостями… Гарью тоже пахло. Я переехал через ущелье, которое уже один раз проезжал, только по другому мосту, и обратил внимание на широкий ручей грязного желто-рыжего цвета, текущий со стороны завода и падающий в каньон, на дне которого змеилась бурная речка. Интересно, в какое море она впадает? В какое место она вынесет всю эту гадость? Наверняка, по закону подлости, рядом с самым посещаемым курортным пляжем…
Сооружения разъезда отсюда не были видны — они скрывались за холмами. Если и там воняет так же, мне бояться нечего — на разъезде наверняка никого нет.
После развилки запах стал почти непереносимым, я сбросил скорость километров до пятнадцати и полез в противогазную сумку. Так, штука достаточно современная — коробка крепится прямо на маску. Сейчас мы ее наденем…
Бац! Лязг! Трах! Со страшным грохотом тепловоз во что-то врезался. Меня швырнуло на рычаги управления, и от боли потемнело в глазах. Я стал судорожно нащупывать рукоятку тормоза — тепловоз, немного подергавшись, продолжил движение, и его надо было немедленно останавливать.
Что я и сделал. Потирая ушибленные места и ругаясь в резиновую маску, отчего сразу же запотели стекла, я вышел на мостик, чтобы посмотреть, какое препятствие встретилось мне на пути.
Н-да. Препятствием эту штуку можно было назвать только с большой натяжкой. Хотя, конечно, с такой скоростью не стоило к нему подходить.
К тепловозу прицепился вагон — обычный товарный вагон темно-кирпичного цвета, невесть как оказавшийся на дороге. Неужели его выкатило с завода взрывной волной или еще каким-нибудь образом?
Я спрыгнул на растрескавшуюся от жары землю и подошел к вагону. И только внимательно его осмотрев, я все понял.
Тогда, удирая с завода, я вывез все-таки шесть вагонов. Шесть, а не пять. Этот вагон и прицепился к моему составу шестым, когда я дал не тот ход — теперь я в этом был уверен. Мне и тогда, на разъезде, смутно припоминалось, что у последнего вагона тележки старого образца — с открывающимися без помощи ключей крышками букс. Остальные вагоны были более современными.
Читать дальше