Терпение Болана было вознаграждено, когда он заметил движение на верхней палубе, неподалеку от рулевой рубки, и увидел неуклюже двигающуюся фигуру, опирающуюся на трость.
Ну как же, дело серьезное — растяжение связок!..
Вот он, этот миг. Ясно, что «председатель» взойдет на борт последним. Оставшиеся на берегу там и должны будут оставаться. Но план Конг Хай учитывал и этот фактор.
Болан с сожалением нажал на кнопку дистанционного взрывателя — сожаление относилось, разумеется, не к актерам на сцене, а к самой сцене, к последнему мигу существования романтического прошлого. Нажатием кнопки Болан заставил престарелого джентльмена совершить свой последний блистательный подвиг.
Старый пароход взорвался не одномоментно — серия взрывов волной поднималась с нижней палубы к верхней, и не успевала опасть одна группа огненных столбов, как ее вытесняла новая. Град горящих обломков бомбардировал реку и берег далеко от эпицентра взрыва.
Кувыркающиеся человеческие фигурки разлетались по сторонам, разбивались о бетонный откос и падали в жидкую грязь дока. Вопли ужаса и боли тонули в грохоте взрывов и все же были явно различимы.
Старый блистательный джентльмен встретил свою кончину с молчаливым достоинством — его палубы обрушивались с величественной неспешностью, его рассыпающийся корпус без жалоб и стонов погружался в воды «старой леди», дым от пылающих надстроек уносился ветром, а рассыпающиеся снопы искр отдавали последний салют навсегда ушедшей романтике былых времен.
А внизу, на бетонном берегу, стойкий ветеран Конг Хая прибавил к лебединой песне речного ветерана аккомпанирующее стаккато своего пистолета-пулемета, сокрушая с его помощью несбыточные надежды уцелевших псов Чилья на успешное бегство.
Пылающий автомобиль пересек поле зрения Болана, тогда как другой, ревя мотором, с нарастающей скоростью устремился в никуда.
В никуда, поскольку именно по этому адресу его послала огненная стрела, перечеркнувшая дымные истерзанные небеса с единственной целью — пресечь всякое несанкционированное движение. Вот только что здесь был автомобиль и пытался на полной скорости вписаться в поворот, а в следующий миг его не стало...
Перепуганные люди бестолково метались по берегу, кричали, убегали прочь. Их осталось немного и Болан позволил им уйти. Для достижения максимального эффекта требовались вот такие насмерть перепуганные свидетели. Психологический эффект прекрасно дополнял урон, нанесенный живой силе противника.
Высокий человек в черном двинулся по бетонной набережной к своим партнерам. По пути он сорвал с пояса черную коробочку, плюнул на нее и швырнул на пылающую и медленно уходящую под воду могилу сент-луисской корпорации.
— Счастливого пути, свихнувшиеся ублюдки, — пробормотал он. — Убирайтесь из моего мира!
«Идея» приказала долго жить.
Группа «Эйбл» плюс один находилась в боевом фургоне, который неторопливо катил вдоль набережной в тактически выигрышном направлении отхода, начавшегося задолго до того, как угрюмые молодые люди из полицейского специального подразделения появились на месте происшествия.
— Последний инструктаж? — спросил Шварц, по-совиному поворачивая голову, чтобы посмотреть на остальных.
Вот-вот должны были прозвучать слова прощания.
— Больше ничего, — ответил Болан. Он устало откинулся на спинку кресла и делал кое-какие заметки в записной книжке с черным кожаным переплетом. — Ах да... Возьмите свою долю из средств «стоунхенджского банка». Четверть мне на военные расходы, остальное ваше.
— Это слишком много, — возразил Политик. — Не забывай: нам платят гонорары.
— Твой клиент не сможет в достаточной степени оплатить тебе эту работенку, — настаивал Болан. — Возьмите деньги. Они на меня давят, просто к земле пригибают своей тяжестью.
Он поднял пристальный взгляд и уставился на своего упорствующего собеседника.
— Я тоже никогда не смогу заплатить вам так, как вы того заслуживаете, — добавил он серьезно.
— Не вводи меня в краску, сержант.
Болан все так же смотрел на него.
— С клиентом уже поговорил?
— Ага, — кисло улыбнулся Бланканалес. — Он вне себя от радости. А его леди еще больше рада тому, что муженек решил уйти из большой политики.
— Вот вам превосходный образчик алогичности, — уныло прокомментировал Шварц.
— Ой, да заткнись ты, ради Бога, — мягко сказал Политик, ухмыльнувшись Болану.
Читать дальше