Поэтому всё останется как прежде. Платить мы не будем. Мировое сообщество нас не простит за это, да и сами мы люди цивилизованные, не можем даже в страшном сне представить, что в один прекрасный день могли бы устроить всё вышеперечисленное только лишь для поимки либо уничтожения нескольких десятков негодяев. И не надо тыкать нашим силовикам на их некомпетентность. Повторяю: работают. Ловят, мочат, ссорят с коренными — по мере возможности и с учётом местных факторов, глубоко не понятных и чуждых жителям Центральной России...
Ладно, у нас ведь не лекция по «эстетике» локальных конфликтов, вернёмся к нашим курчавым баранам иноземного происхождения.
Итак, Витя попросил поднапрячься и до седьмого июня показать какой-нибудь результат. А что у нас седьмого? Да ничего особенного: амнистия вступит в силу. Амнистия для арабов — извините, что серпом по причиндалам. Многие сомневающиеся нохчи, уставшие кормить вшей в горах, покинут их стройные ряды, бойцов станет меньше. Поэтому они и лютуют. До седьмого будут рвать и расстреливать всё подряд. Потом, после седьмого, это уже не будет иметь смысла, и они успокоятся.
Согласитесь, идея Вити не лишена смысла и практически рентабельна. Сейчас пик активности боевиков, можно кого-то поймать, отследить, в общем, ухватиться за какие-то «концы». Это понятно даже сугубо с тактической точки зрения. Если мимо засады едет колонна и враг не проявляет активности, никто его и не заметит. Враг начинает стрелять по колонне, перемещаться, действовать — в этот момент грамотный командир может определить численность супостата, огневую мощь, манёвр и намерения. И предпринять какие-то действия.
После седьмого ребятки опять залягут на дно, поди поищи те концы. А у нас вдобавок имеется совсем уж уникальный шанс из ряда вон. Это затаившаяся где-то на сопредельных территориях смертница Земфира, в комплекте к которой должен прилагаться куратор. Куратора при правильном подходе можно взять живым, уколоть чем надо, по полной программе выпотрошить и получить «мостик» к Абу.
Уникальность Земфиры состоит в том, что она ещё жива. Шахидки — это звёзды после смерти, известными они становятся лишь по совершении теракта. А живая смертница — это та самая ниточка, что при умелом использовании может помочь размотать весь клубок и добраться до самой сердцевины. Подумаешь — спрятали. Ищите, ищите! Закопайтесь по уши, упритесь рогом, но найдите. Дело того стоит...
* * *
Помните, Иванов сказал что-то типа: «...До Музаевых мы доберёмся, это не проблема...»? Это полковник маленько погорячился. Не продумал все возможные варианты развития событий.
На следующий день, когда мы в полном составе и при поддержке местной милиции заявились в Цоцин-Юрт (это вполне мирное село чуть северо-восточнее Аргуна, иногда его можно посещать в светлое время без поддержки с воздуха), выяснилось, что Музаевыми тут и не пахнет.
Плохонькую усадьбу Музаевых деловито обживала семья беженцев, вернувшаяся из ингушского лагеря. Хозяев они вообще никогда в глаза не видели. Так бы мы и уехали не солоно хлебавши, но оказалось, что у сопровождавших нас милиционеров тут есть хорошие знакомые. Кунаки, одним словом.
Пообщавшись со знакомыми милиционеров, мы узнали примерно следующее. Семья была довольно большая, все взрослые мужчины в первую и во вторую войну сражались с русскими. В результате их убыло примерно наполовину. Потом Музаевы некоторое время состояли в конфликте с ныне действующим правительственным режимом — о причинах нам не сообщили, — в связи с чем имел место ещё ряд летальных исходов. На начало сего года в семье осталось всего восемь человек (перечисляю не по возрасту, а по главности персон, как принято у чеченцев): третий по счёту брат Рашид — тридцати лет, самый младший брат Нургали — тринадцати лет, мать, две сестры, жена Рашида и двое его дочек до восьми лет. Рашид, оставшийся единственным кормильцем, от военных действий отошёл в конце две тысячи первого года. Ввиду конфронтации с режимом достойный заработок найти он не мог, семья бедствовала. В начале января выдали старшую дочь Земфиру за араба. Выдали не по любви и не от хорошей жизни: просто за девчонку арабы давали неслабый бакшиш. А девчонка была — загляденье!
— Фотографии остались? — вовремя отреагировала Лиза, внимательно слушавшая беседу милиционеров с местными (они на чеченском говорили).
Фотографии у Рашида, пояснили Лизе. В селе не принято чужих фотографировать, только семейных, своих...
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу