Лев Пучков - Пасынки Джихада

Разведчик долго соображал и додумался: а не пойти ли нам… в плен? Договорился с рембатовцами за ящик водки, те солдатика одного припрятали и в СОЧ [7] Самовольное оставление части. подали. А Вася переоделся в спецовку, поставил себе бланш под глаз, щёку разодрал, взял гранату-эргэдэшку и залез недалеко в горы. Дождался, когда из села двое мирных «крестьян» с хурджинами, набитыми провиантом, куда-то в ущелье наладились, сел у тропы, рванул колечко гранаты и давай заливаться горючими слезами.

«Крестьяне» на Васю напоролись, с минуту подивились из кустов на большое человечье горе, прикинули: стрелять смысла нет, малыш и сам на тот свет собрался. Вылезли и давай уговаривать бедолагу — не торопись, дорогой, давай поболтаем маленько, вот тебе лепёшка с сыром, подхарчись чуток…

Вася дрожащими руками вставил чеку обратно, мгновенно сожрал лепёшку и, глотая слёзы, поведал добрым крестьянам страшную историю про издевательства офицеров-крохоборов, что до копейки отбирают солдатскую зарплату, да нечеловечьи выходки злобных дембелей. Бьют — ладно, привыкшие мы ужо, но вот в последнее время совсем распоясались, дембеля звероподобные, гомоориентированные! С жиру бесятся, страусы похотливые, возжелали принудить душевно тонкого юношу к этому… как его? Ну, в общем, к немужиковскому образу жизни.

Короче — чем так жить, лучше взорваться к известной матери.

— Нэ нада гранат, — разрешили крестьяне. — Так хады, бэз гранат. Пашлы адын харощий мэст — всэ мудьжик там, никто нэ абижяит…

И привели найдёныша на базу. Двое суток держали в зиндане, допрашивали с пристрастием, «пробивали» через агентуру. Проверили — точно, есть такой малый, в СОЧе числится. Сын тракториста и доярки, всё совокупное имущество семьи вместе с домом оценивается в пятьсот у. е. То есть взять с него нечего.

Ну что с ним делать? Решили было прирезать по обычаю, но сначала спросили: а чего умеешь, хлопец? А хлопец оказался мастером по ремонту арттехвооружения. Потомственный механик, блин, в тени трактора рождённый, среди железных деталей вскормленный. Ладно, живи пока, такому парню всегда дело найдётся. А! Мы тебе предлагаем дават [8] Дават — приглашение, предложение стать мусульманином, принять ислам (араб.). .

Что?!!! Кому давать?! Вы же обещали, что ничего такого не будет!

Да ну, успокойся, что ты всё об этом? Ислам не желаете ли принять?

Ислам? А там, в исламе, случайно, того… в попу не балуются?

Нет, дорогой, можешь не волноваться, мы тут — не ваши дембеля там! Всё чисто по-мужски, никаких приколов. Суровые воины, лучшая в мире религия — как-нибудь муллу поймаем в долине, он тебя просветит подробнее. Ну?

Да че там — можно. Только, того… шкурку обрезать — боязно. Стакан водки дадите?

Ха-ха — уморил! Это успеется, пока готовься. Живи, вникай, язык учи, служи общему делу. Вот тебе Коран с переводом, тренируйся. Но — по ночам. А в данный момент — вот тебе инструменты и шагом марш миномёт ремонтировать!

И зажил Вася на вражьей базе. Но жил он там недолго. В первые же сутки разобрался с системой охраны, сделал вывод: просто так удрать не получится. Нормальные «духи» попались, хорошие солдаты. Тридцать процентов личного состава постоянно бодрствуют (всего на базе около сотни бойцов), на четырёх точках по периметру дежурят снайперские пары, как стемнеет, включают ночную импортную оптику. База располагается так, что на километр вокруг всё просматривается, и сектор наблюдения каждого поста перекрывается двумя другими. В общем, чтобы затушить сразу три поста, к Васе в комплект нужно как минимум ещё четверо хорошо обученных воинов.

Однако надо что-то делать — не чинить же, в самом деле, миномёты «духам»! Сориентировался Вася на местности (перед сдачей в плен карту этого района наизусть вызубрил), «привязал» базу к системе координат и на вторую же ночь относительно свободного содержания проявил склонность к суициду. Кто не в курсе — в армии так самоубийство обзывают.

Дождавшись «собачьей вахты» [9] Последняя ночная смена, примерно с 4 до 6 утра. , прихватил наш хлопец молоток, вылез из своей норы — типа, до ветру, подкрался к северному посту и затаился.

Сидят двое в окопе, что на самой верхушке перевала, не спят. Один в прицел местность созерцает, другой по «кенвуду» [10] «Духи» постоянно слушают наши частоты и нередко, скуки ради, болтают с нашими связистами. Типа, рус, сдавайся, принимай ислам. Или домой уходи… не фиг тут торчать за такие гроши. радиоперехватом балуется. Перекличка у них в 00 каждого часа — ещё раньше заприметил, так что времени навалом.