Лев Пучков - Пасынки Джихада

«Связь» Майрбека обосновалась в хорошем местечке: неподалёку от выезда из города на трассу «Кавказ», в тихом и уютном пригородном районе. Если я всё же доживу когда-нибудь до «пенсии», то поселюсь именно в таком месте. Тут за сутки пара-тройка машин проезжает, совершенно безлюдно, как-то по-особому спокойно: можно у любых ворот сесть на лавке и чай пить.

Ничего скверного мы ещё сделать не успели, обстановка в городе была нормальная, так что специально проверяться даже и не стали. Так, осмотрелись, когда подъезжали к усадьбе. Если не считать невзрачной «Нивы» у магазина, что был дальше по улице, а в зоне видимости вообще никого не было.

Первый сюрприз: «мой человек», как его отрекомендовал Майрбек, оказался славянином. В общем-то, вроде ничего такого особенного… Но я как-то уже привык, что все «связи» во время операций — вайнахи (чеченцы или ингуши), малость ассимилированные под особенности региона проживания. Так надёжнее, практически исключена вероятность сдачи органам.

Второй сюрприз, вдогонку: этот славянин — военный или совсем недавно вышел в отставку.

Легко заметить по выправке и целому ряду характерных особенностей.

Знаете, есть поговорка: «рыбак рыбака видит издалека». Я сразу понял, что он военный, а он тоже сразу понял, что я военный. А ещё он оказался неприятно любопытным. Выразил удивление по поводу того, что я от Майрбека (ничего не сказал, но посмотрел таким красноречивым взглядом: типа — странно, что такой хлопец работает на Майрбека!), и поинтересовался, где я служил.

Я сказал, что на Дальнем Востоке, он уточнил, где именно на Дальнем Востоке. А вот это уже военная тайна. Он рассмеялся и сказал, чтобы мы подождали минуту. Поковырялся в своей машине, вытащил пухлый конверт из плотной бумаги, кое-как заклеенный, и вручил его мне. И опять посмотрел на меня как-то странно. Я бы сказал — с сомнением посмотрел, как будто взвешивая, правильно ли он поступил, отдавая мне этот конверт, или, пока не поздно, потребовать его обратно.

В общем, мне вся эта встреча не понравилась с самого начала. Я ещё ничего не знал об этом типе, но уже заранее, авансом, почуял, что Майрбек невольно подложил нам свинью.

Мы распрощались, выехали из частного сектора на трассу и встали в оживлённом месте. Надо было посмотреть, что там такое нам вручили.

Распечатал конверт, там калька «гармошкой», исписанная убористым почерком, каждая буковка выведена. Стал смотреть, увидел несколько знакомых фамилий, сразу вспомнил материалы, которые изучал перед отправкой на операцию. Оказывается, «человек Майрбека» передал нам адреса проживания семей старших офицеров Северо-Кавказского округа Внутренних Войск.

Я, вообще, в любой ситуации умею владеть собой, работа у меня такая. Но тут не сдержался: кровь бросилась в лицо, кулаком по баранке стукнул.

— Проблемы? — насторожился Ильяс.

— Проблемы, — не стал скрывать я. — Но пока всё поправимо. Просто работы прибавится.

— Что за работа?

— Сейчас скажу. Дайте пять минут поразмышлять…

Данные очень нужные, с ними и в самом деле работать будет значительно легче… Но посылать за ними надо было курьера, который не имеет никакого отношения к операции. Курьеру следовало бы передать конверт одной из нейтральных «связей», которая тоже не имеет никакого отношения к операции. Следовало также принять меры, чтобы ни этот курьер, ни «связь» не знали, какая информация в этом конверте. То есть конверт надёжнейшим образом запечатать, предупредить, чтобы вскрывать не смели под страхом смертной казни, и таким образом задействовать их обоих вслепую. А для страховки, разумеется, лучше всего было бы сделать «закладку» где-нибудь в нейтральном месте, чтобы мы не встречались ни с курьером, ни со «связью», а могли прийти ночью и забрать этот конверт из-под какого-нибудь двадцать третьего кирпича в восемнадцатом гараже, что на двести семьдесят третьем проезде восьмого пригородного района. Это чтобы совсем исключить вероятность нашей «увязки» с этим документом в случае провала.

А у нас вышло так, что человек, который готовил документ, передал его из рук в руки основному исполнителю операции.

Представляете? Вот это конспирация!

Он смотрел на этого исполнителя, сканировал его своим внимательным взглядом, изучая, запоминая, анализируя… В чём-то там себе сомневался, передавая конверт, взвешивал что-то…

И ни фига он не «мой человек» — ведёт себя слишком независимо, скорее всего выполнял какие-то просьбы, может быть, пару раз встречался по делам.