Евгений Сухов - Побег

— Вы… Платон? Слушаю вас.

— Отец Потап! Отзовись, батюшка! — раздался за окном насмешливый крик. Елена выглянула в окно и увидала Карася, Витьку Карасева, известного в Северо-Печерске гуляку и бабника. Он время от времени наведывался к Потапу за травяными горькими настоечками, которые дед делал на зиму. Но визиты Карася имели и еще одну цель — он не оставлял надежды охмурить лесную красавицу недотрогу. Вот и сейчас, завидев Елену, весь расплылся в самодовольной ухмылке.

— Здравствуй, голубушка, как живешь-поживаешь? Дед-то тут? Или одна домовничаешь?

Карась подошел к дому и, на руках подтянувшись к наличнику, заглянул в горенку через раскрытое оконце.

При виде незнакомого мужчины он испуганно встрепенулся и соскочил на землю.

— Ах, извините, барышня, вы заняты-с! — и шутовски раскланявшись, Карась ретировался в лес.

Елена нахмурилась и села за стол с печальным видом.

— Ты что? — спросил Варяг, положив руку ей на локоть.

— Да нехорошо, что Витька тебя видел. Как бы чего не вышло…

— А что?

— Да язык у него без костей, вот что!

К вечеру второго дня приехал отец Потап. У него был усталый вид, и он не сказал ни слова, пока Елена накрывала на стол. Когда она поставила припасенную бутылку водки, точно угадав, что именно сейчас она может пригодиться, Потап удовлетворенно крякнул и, открыв бутылку, налил всем по полстакана.

— Помянем, — сказал он, и они, не чокаясь, выпили за упокой Нестеренко Егора Сергеевича.

Старик закусил водку маринованным белым грибом. Прожевав, сказал:

— Вот что, сынок. Я позвонил кое-кому. Завтра тебя отвезут. За тобой пришлют вертолет и доставят тебя, куда там тебе надо. В Ленинград, говоришь, надо?

Варяг кивнул:

— В Питер.

— Ну, в Питер так в Питер… Есть там кто-нибудь, кому довериться можешь?

— Не знаю. Пока не знаю, — честно ответил Варяг.

— Ну так я дам тебе адрес… Есть у меня парень один, он мне вроде сына. Поможет во всем. Ему можешь доверять. Как мне.

Он посмотрел на Елену, которая молча, с покрасневшими глазами сидела за столом.

— Отец, — неожиданно прервал тягостное молчание Варяг, обратившись к старику с просьбой: — Исповедуй меня! И благослови…

Взгляд Потапа посуровел. Он, видно, чрезвычайно серьезно воспринял эту просьбу.

— Ты и вправду хочешь исповедаться, сын мой?

— Да, отец Потап, — Варяг смиренно склонил голову.

— Хорошо, будь по-твоему. Пошли в часовню.

Варяг удивился, но виду не подал и последовал за стариком в лес. Часовня располагалась шагах в двухстах от дома, была окружена густыми кустарниками, так что ее из окон и видно не было. Потап отомкнул большой черный амбарный замок, висевший на железных петлях, толкнул дверку и пропустил Варяга внутрь.

Пахло сыростью и ладаном. В углу в кромешной тьме теплилась тусклая лампадка. Потап зажег две свечи, осветившие маленькое помещение. На стене Варяг приметил две иконы и большой золоченый крест.

Потап повозился во тьме и вернулся к Варягу облаченным в стихарь. Теперь было видно, что Потап — священник. Старик положил Варягу на голову епитрахиль и вполголоса прочитал разрешительную молитву.

— Слушаю тебя, сын мой.

— Я немало нагрешил в жизни, отче. Я убивал. Из-за меня погибли люди.

— Ты убивал невинных и беззащитных?

— Нет, отче, я убивал, спасая свою жизнь.

— В чем еще заключаются твои грехи?

— Я хотел жить по правде.

— А в чем заключается твоя правда?

— Я не верил, что жизнь избранных заслуженна, и старался сам жить не хуже избранных. Я пытался позволить прочим жить не хуже избранных. Я хотел, чтобы сильные и слабые жили по своим возможностям, а не по прихотям судьбы.

— Ты верующий, сын мой? — Варяг задумался на мгновение.

— Пожалуй, да. Но в церковь не хожу.

— Важно, чтобы господь был у тебя в душе, — наставительно заметил отец Потап. — Но скажи мне, почему же ты не чтишь заповеди Христовы? Одна из них гласит: не укради!

— А разве можно считать за воровство то, что я забираю неправедно заработанное и потом раздаю несчастным и нуждающимся?

— Кому же?

— Своим братьям, попавшим в беду. И к тому же я себе ничего не беру. Я всего лишь хранитель казны.

— Странно ты рассуждаешь, сын мой. Но, может быть, и в твои словах есть правда, не мне судить, пусть тебя рассудит Господь. В чем бы ты хотел еще покаяться?

— В том, что мало сделал для своих братьев. — Потап вздохнул. Похоже, ему было не по душе то, что он услышал от законного вора, но долг священника обязывал его принять покаяние.