Жорж: Да ладно тебе, брось цепляться. Они в самом деле могут пригодиться — только не мне, а моим клиентам. И поверь, дорогая, мне там совсем не до развлечений… Я бы предпочел проводить ночи с тобой, восхищаться твоими роскошными формами…
Марьон: Ой, Жорж, не смеши. И не строй из себя клоуна! Тебя даже в самый задрипанный цирк не возьмут… Все это мне уже давно не смешно… Надоело… Хватит… Нету больше моих сил…
Жорж: Ах, вот как!.. Ну ладно!.. Понятно! Раз ты со мной так говоришь, что-то тут не то… Теперь-то ясно, почему мы уже пять месяцев не занимались любовью. Небось, завела себе кого-то?! Боже мой, какая пошлость!.. Подумать только — мне наставили рога!..
Марьон: Прекрати, Жорж,… Не могу больше слышать, прекрати…
Жорж: Ну и ну, тихоня! Ну-ка давай, выкладывай все по порядку… Как его звать?… Я знаю этого гада?… Постой, погоди, сейчас я сам вычислю… Это, небось, один из твоих мазилок. Чилиец Рамон?… Или твой этот парикмахер из салона… Как его — Жан-Шарль де Лонжевьяль?… А, может, и тот и другой?…
Марьон: Прекрати, Жорж, что ты несешь!?
Жорж:Конечно, я несу всякую чушь. Все из-за тебя. Не могу я без тебя, радость моя… Скажи, что ты не совершила непоправимого?
Марьон: Пока еще нет.
Жорж: Честное слово?
Марьон: Да.
Жорж: Скажи — «честное слово»!
Марьон (раздраженно ): Честное слово.
Жорж: Ах, Марьон, я готов сделать все что угодно, чтобы мы снова зажили дружно. Помнишь, как много значило в свое время это «мы». Помнишь, как мы любили другу друга под эту песню Эрве Виляра (напевает) «Мы — это иллюзия, убитая смехом, попавшем прямо в сердце». / Ну, сэ тюн иллюзьо — он. Ки мер дэнэкла — а дэнрир ан плен ке — ор…/
Марьон: Нет, это были не «Мы».
Жорж: То есть, как это — не мы?
Марьон: Нет, это было у тебя не со мной. «Мы» — не со мной… У нас был Шарль Азнавур и его песня «Ты не против»… Ты что — не помнишь?
Жорж: Ах, да, конечно… «Ты не против»… Пластинка твоих родителей…Мы слушали ее в одном из их замков…
Марьон: Нет, это было в их шале в Гштаадте. В том самом, который ты спалил дотла.
Жорж:Я там был совсем не при чем. Просто хотел тогда приготовить мясо по — мароккански… А тяги в камине не было, ну и…малость полыхнуло.
Марьон:Эта «малость» обошлась папе в семь миллионов долларов!.. А помнишь тот дом, что ты продал Майку Тайзону, и который ушел под землю?….
Жорж:Ну я же не мог предвидеть, что случится оползень.
Марьон: Ничего себе! Такого они не видели в Калифорнии тридцать лет. Многие даже подумали, что это сдвинулась впадина Сан Андреас.
Жорж: Так ведь ты-то понимаешь, что я не мог предъявлять претензии Майку Тайзону… Этот парень такой нервный, шуток не любит, а мне мои уши пока еще нужны. Конечно, что верно, то верно — в последнее время у меня не все получалось как надо. Ты же не будешь из всего этого раздувать… ну,… этого… как его…
Марьон (с выражением): Слона, да?
Жорж: Вот именно — слона… А что ты хочешь? У меня же нет богатых родителей. Ты-то никогда не считала деньги… Опять же у тебя есть собственная галерея, вокруг тебя крутятся всякие художники, скульпторы, «таггеры», «рапперы»… И ты счастлива, когда продаешь картину… Потому что ты-то продаешь воздух… но ты его продаешь.
Марьон: Между прочим, этот воздух тебя кормит!
Жорж: Ого, Марьон! Вот этого-то я больше не потерплю!.. Этого унижения… Постоянного оскорбления… Не могу больше жить под твоей опекой… У меня есть своя гордость… Как подумаю, что за пять лет я не продал ни одной даже маленькой квартирки,… даже места в паркинге… Ничего! Даже этого!.. Понятно, как я выгляжу в твоих глазах… Жалкий неудачник… Ну ни в чем мне не везет!
Марьон:Жорж, ради бога, не уводи разговор в сторону…
Жорж: Я ничего никуда не увожу. Разговор как раз об этом. Ты упрекаешь меня, что меня не бывает рядом с тобой… Ладно…Допустим, что это так… Но ведь все это для того, чтобы потом быть рядом… чтобы вместе стало нам лучше… Понимаешь, о чем я говорю?
Марьон: Жорж, ты всегда все усложняешь. Напускаешь такого туману… И все обещаешь — потом, потом… Я уже тебе не верю, не доверяю…
Жорж: Ну, ты не права!
Марьон: В чем же это я не права? Докажи!
Жорж: И докажу… Еще как!..
Читать дальше