Удивительная вещь! Несмотря на невежество матери и отца, в скромном мальчике таилось зерно проницательности, сулившее в перспективе – при должном уходе – прорасти до немыслимых масштабов. Женя прозрачно наблюдал бедственное положение крестьян, которые после шестьдесят восьмого не стали по мановению зажиточными. В частых прогулках видывал он, как изживались семьи и как люди с отчаяния уходили в неизведанные ими края; многие умирали от болезней, а в попытке прокормиться за бесценок продавались невинные дети.
Словом, вкушал мальчик нерафинированную Российскую Империю, из-за чего беспрерывно натыкался на несоответствие слов родителей – в частности, мамы, отец больше молчал – и реальности, которую они тщетно пытались объяснить при помощи голубого пятна.
Но как же тяжело! затуманить разум человеческий, если взгляд устремлен не на небо, но в дали пред собою… Когда Жене удалось в очередной раз поймать одураченных сказкой родителей на лжи, а газеты – на попытке воссоздать бутафорские подделки, он твердо решил с того дня верить только себе, пока не встретит ученого человека.
В таких убеждениях Орленку предстояло – к удивлению родителей – подойти к дюжине лет, хотя, по правде, Анна Родионовна всячески избегала упомянутого обозначения, ведь при его принятии на следующий год она оказалась бы загнана в ловушку вздорных предрассудков. Не изменяя бессменным традициям дня рождения, праздник, как добропорядочный джентльмен, приходил в точное время одного и того же дня – последние сутки лета, обещая в этот раз торжественно разделить место с цирковым выступлением. Подарком родители пообещали, после многочисленных уговоров Щедрости, заветные билеты на поезд, отбывающий рано утром с вокзала Юности. Иными словами, они согласились оплатить заветные билеты.
– Нечестно! Почему, когда чего-то ожидаешь, время отказывается выполнять свою единственную обязанность? – Женя, глубоко погруженный в свои мысли о скором представлении, направлялся на ярмарку, в сторону церковной площади.
Люди, гордо представлявшие себя « служителями » – хотя их действия в последнюю очередь напоминали службу – радушно встречали и возбужденно поддерживали приезд ярмарки четвертый год кряду. Доподлинно причина акта добродетели не оглашалась, но разного рода толки, построенные вокруг озвученной мистерии, неизменно сводились к единственной фразе – свечной заводик в недвижимом имении. Опровергать или доказывать данную теорию никто – в силу неизбежно негативного исхода – не брался, предлагая пользоваться милостивым гостеприимством церкви и ее « служителей ».
Иными словами, Женя знал маршрут на уровне мышечной памяти и, пока голова его бороздила просторы глубокого океана мыслей, юные ноги механической походкой стремились в место, невольно вызывающее настроение грандиозного праздника.
Вдалеке засияла пустынным золотом верхушка церкви, а едва Женя круто завернул за угол последней преграды, взору его предстал ее полный – в меру вороватый – в меру цыганский – в меру симпатичный облик. Не успел Женя окинуть проницательным взглядом открывшийся вид на ярмарочные просторы – пошлая обрамление христианства его не интересовало – как ему – продолжавшему свободное плаванье – стеной преградил путь появившийся словно из ниоткуда мужчина.
Бывают такие поразительные случаи, когда собственное мнение о незнакомом собеседнике пугающе просто удается составить прежде, чем первые слова успевают пролиться из уст его, прибегая при этом не к методу доказательств, но к самым низменным чувствам, которыми природа нас одарила. Вот и сейчас, пойманному врасплох пловцу оказалось достаточно лишь запаха грандиозной попойки и жалкого вида стоящего напротив мужчины.
– Слышь, мальчик, – бесцеремонно начал он. – Помоги бедному дяденьке, дай ему денежку на пропитье, – Сухой голос окончательно сформировал мазками созданный образ. Стало понятно, что нежеланный собеседник с трудом, будто после зубного врача, выстраивает слова в шеренгу предложения.
– Извините, дяденька, – излишне вежливо проговорил Женя, с испугу вынырнув из размышлений, – у меня нет ни копейки, – Не соврал он, и вместе с тем прозвучало это так скудно, что мальчик счел нужным добавить. – Родители отродясь не выделяют.
– Нахал! – Внезапно нашел забулдыга в своем голосе злость. – Как смеешь обманывать? И не просто лгать, а бессердечно отказывать нуждающемуся? Еще и на глазах самого…
Читать дальше