Иван Мельников - Каменные сердца. Часть 1

– Возможно и такое, – признала Туве. – Тогда нам придется их убить.

– Убить!?

Лицо девушки посерьезнело.

– Мы в мире каменных душ и сердец. Здесь так заведено.

**

Аксель замолчал и потянулся к лежащему рядом арбалету. Теперь Мэйби тоже их заметила: две фигуры, приближающиеся от руин города.

Первой в круг света вступила весьма фривольно одетая рыжая девица, сжимающая в кулаке табурет без ножки. Ножка обнаружилась в руке у ее спутника, высокого, симпатичного, поразительно опрятного мужчины, чей белоснежный халат даже в темноте представлял собой прекрасную мишень.

Поднявшийся с земли цыганин нацелил оружие пришельцу в солнечное сплетение. С тихим шорохом с плеч Акселя упало одеяло, всклубив пылевое облачко.

– Привет, туве, – бодро обратилась Туве к Мэйби, глазевшей, открыв рот, на новоприбывших.

«Еще один ушастый, – изумился Джо, всматриваясь в завернувшегося в спальник мальчишку. – Значит, мутация…»

– Мы всегда рады гостям, – губы Акселя растянулись в не очень-то искренней улыбке, в голосе его сквозила сталь. – Но предпочитаем сами их приглашать.

– Считайте нас приятной неожиданностью, которые так редки в пустошах. – Туве метнула табуретку в костер. – Там где уже есть одна туве, пригодится и вторая. А это хороший повод начать путешествовать вместе.

– Твоя бесцеремонность подкупает. – Похоже, происходящее веселило Акселя. – Наглому дай волю, он захочет и более. У меня есть к вам только пара вопросов. Вот первый: стояли две горы, а между ними море, если орел взлетит с одной из них…

– Ее отца звали Иваном, – Туве ответила быстро и хмыкнула: – Хороший вопрос, но старый.

– Тогда сразу перейдем к главному. Почему вы считаете, будто ваша компания придется нам по вкусу?

– Мы умеем копать могилы… – начала рыжая, но Джо зажал ей рот ладонью.

– Раз болт все еще в вашем арбалете, а не в моем животе, человек вы, по местным меркам, разумный. Скажем, для начала я мог бы отремонтировать вашу акустическую систему.

– Валяй. – Аксель посторонился, подмигнув Хайду, но не убрав пальца со спускового крючка.

Опасливо оглядываясь через плечо, Джонатан принялся за работу, и спустя полчаса из колонок донесся очистившийся от помех звук.

– А мне нравилось, когда они чуточку шипели, – пробубнила Мэйби. Незнакомцы, особенно девка, возбуждали у нее смутное беспокойство.

– Добро пожаловать на борт! – объявил Аксель. – Теперь можем представиться друг другу и покончить с формальностями.

Джо хотел откликнуться, но следующая песня заставила его выронить мультитул и замереть. Он никогда не думал, что услышит ее при таких обстоятельствах. Туве кивнула ему, подобрала ножку от табуретки и бросила в огонь.

Неси же мне мой верный меч, неси мой лук и стрелы,

Уж занимается заря, пущу их вскоре в дело.

Наш мир, исполненный любви, скрыт пеплом и песками,

А света тоненькая нить мерцает лишь меж нами.

Как изменилось все вокруг! Сердца оделись в камень.

Не размыкая наших рук, пройдем сквозь тьму и пламя.

Средь каменных душ мы остались одни,

Но одиноки не мы, а они.

В лесах и полях мы бродили с тобой,

Нам солнце с луною сияли.

И думали мы, что хранимы судьбой, —

Ни горя, ни бед, мы не знали.

Но слезы горячие льются из глаз,

И небо окуталось дымом,

И ненависть в сердце моем поднялась:

За то, что утрачено, тысячу раз

В кровавом бою отомстим мы.

Им не сломить нас никогда – не дрогнем, не отступим!

И ратной удалью своей фортуну мы подкупим!

Средь каменных душ мы остались вдвоем,

Но все равно мы на битву идем!

Держу я крепко верный меч, со мною лук и стрелы,

И в блеске утренней зари пущу их скоро в дело…

Рассказывать истории, к вашему сведению, – большое искусство. Ну право же, сложно балакать так, чтобы сидящие вокруг костра слушали, а не ковыряли в носу, слюняво целовались или давили песчаных козявок, да еще вдобавок верили тебе. Кто-то небось и умеет (по крайней мере, у Акселя неплохо получается), но я, к моему сожалению, не из таких. Нет у меня таланта к сочинительству, а тяга есть.

С тех пор как я выбралась из Идэна, прошла уже уйма времени (месяца четыре или около того), и каждый день случается что-то ужасно интересное. Но человеческая память – удивительная штука: даже знаменательные события нередко стираются из нее, а мелочи и подавно. И повествование начинает смахивать на заношенный дырявый свитер – надевать глупо, выбросить жалко. Например, байку про Кирну и три банки тушенки никто уже не помнит, кроме, собственно, Кирны и меня. Но ведь если ты что-то забыл, значит, этого будто и вовсе не было! Или вот про то, как мы гостили на страусиной ферме… А едва я заговариваю про сурка весом в двести пятьдесят четыре килограмма, окружающие просто-напросто обвиняют меня во лжи!