Кирилл Тарабаев - Кебрудигер

– Хотите отправить ответ всего за 49 кредитов? – Родигер зажал уши руками, стараясь снизить немыслимую громкость.

– ДА! ХОЧУ! ОЧЕНЬ ХОЧУ! – Заорал он, чтобы робот хоть относительно, но звучал тише.

– Замечательно! – Ответил робот. Он заметил, что Родигер зажал уши, а значит слышит хуже. Пришлось ему говорить ещё громче, – У ВАС РОВНО 15 СЕКУНД – после чего длинный гудок, напоминающий Большой взрыв, дал понять, что время пошло.

– ЧТО? УЖЕ? – Взревел человек. – Чёрт! – Он быстро вскочил с кровати, ринувшись на улицу, и, открыв почтовый ящик, сказал: – Эм Пэй.

Спустя секунду робот воспроизвёл запись, состоящую в большинстве своём из шума топающих ног, а затем, за мгновение самостоятельно найдя деньги, улетел.

Родигер же, стоявший в одних трусах на улице, смог обдумать прилетевшее ему послание, после чего решил сам отправиться в контору.

Робот-почтальон – дорогое удовольствие и, несмотря на возможности глобальной сети, до недавних пор популярное. Популярное из-за своей цены. Престижные вещи дороги, а дорогие вещи престижны, так думали люди и потому пользовались этим почтальоном несмотря на то, что это куда дороже и медленнее, не говоря уже об удобстве. Почтальоны были популярны до тех пор пока не появился ещё более престижный метод – хомут, лошадиный. Вы приходите, выдалбливаете на камне-хомуте текст, цепляете его себе на шею и заплатив огромные тыщи, идёте к тем, кому вы хотите передать свою важную новость. И не дай Бог вы забудете смайлик.

Почтовый ящик? Да, он был, достаточно большой, прямоугольный, деревянного цвета, скрипящий почтовый ящик приветливо стоял перед домом, слегка склонившись в его сторону, будто подслушивая, а, может, даже и подглядывая. Кто знает, чем он занимался в свободное время, но вы никогда бы его не увидели, с чашкой кофе задумчиво читающего газету, прогуливающегося под руку со смеющейся кокеткой, играющего с друзьями в гольф, а если бы даже увидели, то никому бы не рассказали, иначе бы вас сочли сумасшедшим, упекли бы в дурку, поддакивали б вам чётное количество раз на дню, показывали бы новости, ведь откуда вам было знать насколько влиятельные у ящика связи, у ящика, который частенько использовали как мусор.

Почтовые ящики сохранились до сих пор, ибо не существует объективно старых вещей, где-то изобретут одно раньше, где-то позже, а где-то это просто своруют, и скорей всего в первом где-то, ибо там это изобрели раньше. Нет, конечно, квантовая сеть была, мгновенная передача информации на любом расстоянии – это хорошо, но держать её рядом с Кебрудом слишком убыточно, и слишком похоже на ситуацию, в которой ты идёшь в магазин, зачем-то покупаешь лампочку, а это, как известно с давних пор, олицетворение новой идеи, изобретения, мысли, а потом пинаешь со всей силы первого встречного, вручаешь ему лампочку и самым неудобнейшим образом ложишься перед ним спать, по-чемпионски, во время храпа разевая рот.

И в самом деле, как определить, какая вещь современная, а какая – нет?

Прилетят к тебе пришельцы, делать ведь им кроме этого абсолютно нечего, и давай дивиться: – Такая молодая цивилизация, а уже ложкой ест, мы её многим позже космического корабля изобрели.

– А чем же вы тогда ели? – Резонно спросишь ты. – Космическими кораблями и ели, – с виноватым видом ответят они и заранее станут в угол.

Да и в мире всё ещё не забыли Мнеплеватькаксказалмойотецяхочусебеименнотакоеимядаяуверен Безумного, который ввёл полицию развития, следящую и контролирующую развитие технологий на разных планетах, накладывающую запрет на некоторые изобретения, конфискующую технологии, как это они называют, не подобающие вашему веку, ну и так далее. Жёсткое деление на зоны развития было введено во времена правления последнего, с вашего позволения имя его я повторять не буду, а это ни много ни мало 16 дней, к чести правителя стоит добавить и 16 ночей, потому как тот никогда не спал, и возможно поэтому, или потому что он задаваясь вопросом «является ли убийство, самоубийцы, например, падающего с небоскрёба, убийством или это всё же самоубийство» убил самого себя, его и прозвали Безумным. Впрочем, ответ на свой вопрос он всё-таки получил, пускай в конверте, и пускай он не успел его прочесть, но главное что расписался «вот здесь, пожалуйста». В ответе значилось, что если не признать убийство самоубийцы, того самого, который уже должен был долететь до асфальта, убийством по той причине что он и сам бы умер через секунду, то где же нам провести грань? Потому как прибавляя по этой самой секунде мы и получим ровно примерно год и 24 месяца, ни капельки больше и немногим наверное меньше, и придём к тому выводу что убийство человека, который мог бы себя убить через года три не есть убийство, да и вообще все люди самосмертны, так что убийства и не существует вовсе.