Павел Асс - Фронты

Приказав Блюеву взять на себя правый фланг и матерно ругаясь, Адамсон бросился к казармам.

Не прошло и часа, как все было готово к бою. Дорогу преграждала баррикада из телег, фонарных столбов и поломанной мебели, за которой залегли солдаты. В небольшом отдалении стояли четыре пушки. Неприятель приближался.

У Адамсона пересохло во рту, и неожиданно снова началась его сортирная болезнь, да не одна, а в придачу с поносом.

- Корнет Блюев! Приказываю временно принять командование! - крикнул Адамсон и осторожно побежал за угол. Секундой позже он появился снова, и по галифе стало ясно, что он не успел.

Корнет Блюев деликатно отвернулся в сторону дороги. На горизонте как раз появились передовые порядки казачьего полка генерала Базанова. Узнав своих, Блюев радостно взмахнул руками и закричал:

- Не стрелять! Ведь это наши, базановцы!

После чего корнет вскочил на одну из лошадей, по случайности приблудшей на площадь к бесплодным коровам, и погнал ее навстречу казакам.

42.

В развернутом строю, с бунчуками и знаменами, вступал в Отсосовск казачий полк генерала Базанова. Радостные жители высыпали из домов, чтобы приветствовать героев, многие бросали им охапки цветов, бутыли с сидром, барышни подсаживались к казакам.

- Салют победителям косорылых! - скомандовал поручик Адамсон и взмахнул рукой.

Ударили пушки, отчего первый ряд базановцев был положен картечью. Казаки сразу бросились в атаку. На площади осталось около тридцати трупов мирных жителей, остальные снова попрятались.

- Скоты! Быдло! Почему стволы у пушек не подняли! - возопил поручик Адамсон на пьяных оружейных. Слава богу, все обошлось благополучно (только семь казаков погибло смертью храбрых) и вскоре кровавая мясорубка остановилась. Командование отсосовского гарнизона и генерал Базанов в согласии и со свитой отправились в "Либидо".

Перед входом в ресторацию состоялся торжественный церемониал встречи казацкого полка хлебом-солью.

Из небольшой белой беседки выступал корнет Блюев, а всю аудиторию разместили на почтительном расстоянии - чтобы от Блюева не разило сверх нормы перегаром. После десятиминутной речи Блюева, которая началась и кончилась словами "Едрена вошь, господа, простите меня, но я пьян", генерал Базанов построил полк и доложил невменяемому, прислоненному к стене Адамсону, что полк прибыл. Это было видно и так, а вот где поручик успел нажраться - было абсолютно неизвестно. Грянул полковой оркестр, в поручика полетели цветы, конфеты и ярко окрашенный серпантин. Это же дерьмо летело и в генерала, но тот взял невозмутимый вид и стоял по стойке "смирно".

- Ничего, ничего, генерал, пойдемте-ка в "Либидо", - выдавил из себя Адамсон и затушил папиросу о китель Базанова.

Под церемонию отвели громадный зал, куда собрался весь цвет Отсосовска и окрестных сел и деревень. Семеро батрацких семей села Санотряпкино разместились на почетных местах - они особенно пострадали от самурайцев.

Неуютно чувствовал себя генерал, посаженный между уже косыми Блюевым и Адамсоном, разлученный с Софьей. А впрочем, все вылилось, ко всеобщей досаде, в очередную попойку.

Нет смысла описывать все безобразия происшедшие в этот вечер, поскольку к сюжету повести они не имеют ни малейшего отношения. Скажем только, что дурные предчувствия не обманули Базанова, так как Софья изменила ему прямо на глазах приглашенных, флиртуя на все стороны и даже под столом.

Не способный этого стерпеть, Базанов обложив последними словами подлых обольстителей Блюева и Адамсона, и в расстроенных чувствах покинул "Либидо", пытался поднять свой полк в ружье, но на месте никого не нашел казаки тоже гуляли. В расположении оказалось только тридцать ветеранов и тяжело больных, которые ничего уже не могли, да и не хотели - Базанов возил их в обозе для поддержания численности полка.

Тогда Базанов позорно бежал из Отсосовска и по истечении трех суток оказался на самурайской границе, где сдался в плен первому же самурайцу. Тот оказался на редкость бестолковым, только через неделю скитаний по кабакам Базанову удалось встретиться с большим самурайским сановником, который признал его по давним гулянкам и вечеринкам, когда Империя и Самурайя были еще наипервейшие друзья-Союзники. К этому времени до Базанова дошла уже телеграмма из Ставки о его разжаловании в прапоршики за предательство по отношению к Империи. Это только озлобило его еще больше.

Знакомый сановник помог Базанову получить батальон бывших имперских людей, бежавших за границу в поисках лучшей жизни. Хорошей жизни они почему-то там не нашли, голодали, бедствовали и мечтали только напасть на Империю, чтобы отыграться на землях государя Императора за свои лишения и невзгоды. Этих людей, числом около десяти тысяч, правда уже ставших желтозадыми и косоглазыми, и вручили генералу Базанову. Он добросовестно стал обучать свой батальон военному делу при помощи Устава, в чем как всегда преуспел. Кроме этого изменнику-генералу положили большое жалование и право на трехдневное разграбление небольшого самурайского городка.