Михаэль Фартуш - Мой «Некрономикон»

– Но я не понимаю, в чём меня обвиняют? – простодушно промолвил задержанный. – Вы задаёте странные вопросы, хотите меня запутать и запугать.

– Всё вы прекрасно понимаете, – улыбнулся Великий Инквизитор. – Я многих людей повидал на своём веку, я вас не путаю: человек, который что-то скрывает, запутывается сам и не пугаю: если вы хотите, чтобы вас пытали – вас будут пытать.

Задержанный сразу помрачнел, Великий Инквизитор не шутил.

– Вы хотите, чтобы я признался в колдовстве и связях с дьяволом, – прошептал Бен Иегуда. – Но я не занимаюсь ничем подобным.

– Мы хотим установить истину, – Торквемада всем телом подался вперёд. – У нас на вас есть столько компромата, что этот допрос – простая формальность. Тем более вы уже наговорили на себя достаточно.

– Если я признаюсь в связях с дьяволом, вы мне обещаете не трогать мою семью.

– Конечно, – сразу же пообещал Великий Инквизитор и добавил. – Я буду добиваться для вас снисхождения в суде.

Либори последний диалог не стал писать: все это было откровенной ложью Торквемады. В любом случае признается ли Бен Иегуда в колдовстве или нет – у него одна дорога на костер. Великому Инквизитору нужны были сообщники Бен Иегуды, настоящие или вымышленные, а так же хоть какие-то доказательства его вины.

– Я признаюсь в колдовстве и связях с дьяволом, – обречённо проговорил задержанный.

– Вот и хорошо, – удовлетворённо потёр руки Великий Инквизитор. – А теперь продолжайте, когда вы начали заниматься колдовством, кто вас направил на этот гибельный путь, какие ритуалы и заклинания вы используете, ваши сообщники. Как видите, я уже задаю конкретные вопросы и прошу отвечать тоже конкретно.

Эти вопросы привели задержанного в замешательство. Он надеялся, что, на этот раз, допрос уже наконец закончится. Но не тут-то было.

– Я уже во всём признался, что вы хотите ещё услышать от меня, – устало сказал он.

Великий Инквизитор повторил все вопросы снова.

– У меня нет никаких сообщников, никаких ритуалов и заговоров я не знаю. И вообще…

– Что, вообще! – перебил задержанного Торквемада. – Мне надоели уже ваши фокусы, ваши отпирательства. Факты -это упрямая вещь. Если мы найдём у вас сатанинскую литературу, – то даже я не смогу уберечь вас от казни.

– Сатанинскую литературу, – задумчиво повторил Бен Иегуда. – Теперь я понимаю, о чём вы ведёте речь.

На задержанного в эти минуты жалко было смотреть. За всё время допроса он не выглядел таким обречённым и жалким. Волосы прилипшие от пота ко лбу были всклокочены, нижняя челюсть нервно подрагивала, по всему его телу колотил мелкий озноб.

– Я не знаю, откуда эта рукопись появилась у меня дома, – голос арестованного дрожал. – Или кто-то мне её подкинул, или… В общем, я не знаю.

– Допустим, – Торквемада победоносно снова посмотрел на Либори. – Что это за рукопись и что в ней написано?

– Я смог только прочитать название, – ответил Бен Иегуда. – Рукопись написана на непонятном мне языке, похоже, что это арабский. Я не знаю арабского языка.

– Как называется эта рукопись? – нетерпеливо спросил Великий Инквизитор. – И почему вы решили, что это дьявольское писание?

– Рукопись называется «Некрономикон», мне так кажется, – ответил задержанный.

Перо в руке Либори вдруг замерло. Он посмотрел на Торквемаду, но на лице Великого Инквизитора не дрогнул ни один мускул. Зато внутри Либори бушевал целый вулкан страстей. Он почувствовал лёгкое головокружение и какое-то странное волнение.

– Неужели Великий Инквизитор ни разу не слышал этого названия, – подумал Либори и снова пристально посмотрел на Торквемаду. Выражение лица Великого Инквизитора абсолютно не изменилось за эти пару секунд.

Реакцию Либори понять не трудно. Дело в том, что однажды он уже слышал об этой рукописи. Еще служа в доминиканском ордене, Либори очень сильно сдружился с одним из монахов. Тот и поведал ему историю об арабской рукописи, обладать которой мечтает каждый смертный, потому что она даёт власть и могущество. Либори в то время не придал этому рассказу серьезного значения, посчитав всё это вымыслом. И тут он снова услышал это название от человека совсем другого сословия и вероисповедания. Два разных человека, в разное время говорили об одной и той же рукописи. И это уже не могла быть выдумка.

– Я не смог прочитать, что в ней написано, – продолжал далее задержанный. – В рукописи были какие-то странные непонятные рисунки. Я не знаю, откуда появилась эта книга. – Добавил он чуть не плача.