И Кероглу доводилось слышать о Мустафабеке, хоть он никогда и не видел его. Знал он также, что Гизироглу, рыская по горам и долинам, дни и ночи ищет встречи с ним.
Дошла до Гизироглу Мустафабека весть, что Аслан-паша схватил трех удальцов Кероглу и сегодня их должны повесить на площади. Собрал он своих людей и обратился к ним с такими словами:
Мой путь ведет в Багдад —
Кто едет — пусть без слов поедет.
Кто ловок, и кто может пить,
Как я, — коль он таков — поедет.
Душа пылает, горяча,
А день — как год. Тот, кто сплеча
Ударом одного меча
Срубает семь голов, — поедет.
Где розы цвет и где заря?
О, соловей умолк не зря.
В плену все три богатыря,
Кто жизнь отдать готов — поедет! [86]
Потом Мустафабек повторил сказанное под звуки саза:
— У меня есть счеты с Кероглу, это своим чередом. Наступит день, мы встретимся и рассчитаемся. А подлостей Аслан-паше я не прощу. Должен я вырвать удальцов из его рук. Ведь удальцам Кероглу никакого дела до него не было. Все, кто видел, говорят, что они в степи охотились за журавлями. Аслан-паша хочет выслужиться перед султаном, виляет перед ним хвостом. В назидание другим я хвост у него отрежу и воткну ему в глаза. Не допущу, чтобы он предал позорной казни удальцов.
Люди Гизироглу Мустафабека воздали хвалу его благородству. Все они поднялись, надели свои доспехи, вооружились и прибыли в Багдад. Неподалеку от площади высился небольшой холм. Гизироглу поднялся на него, чтобы посмотреть, что делается на площади. Видит, Кероглу, переодетый ашугом, поет. Мужество Кероглу изумило Мустафабека, и он в душе воздал ему хвалу.
— Подождем, посмотрим, чем дело кончится, — сказал он своим людям. — Никак не поверю, что ему удастся вырвать своих удальцов из самого змеиного гнезда. Вся площадь оцеплена войсками. Клянусь, я подожду до конца. Увижу, что не под силу ему это дело, пойду на помощь. Если же сумеет он своих выручить, поеду следом и, когда он выедет из города, померюсь с ним силой. Аллах будет или с ним, или с мной.
Сказав это, Мустафабек сошел с коня и стал ждать. Кероглу пел, расхаживая по площади. Он не зря развлекал народ, а делал это для того, чтобы каждый из его удальцов мог занять нужное место. Ждал Гизироглу, ждал, видит, нет, кажется, Кероглу вовсе и не собирается вступать в бой.
«Быть может, удальцы его еще не подоспели, — подумал Мустафабек, — он один и потому боится, дам-ка ему знать, что я здесь».
У Гизироглу Мастафабека была булава с раздвоенным концом. О ней было известно всем. Когда матери проклинали своих детей, они говорили: «О, чтобы поразила тебя булава Гизироглу Мустафабека». Гизироглу поднял эту булаву над головой, покружил и метнул так, что она попала в купол мечети на площади. Булава ударилась с такой силой, что посыпались искры. Аслан-паша так и подскочил.
— Что это? С неба сыплется огонь?
Смотрит Кероглу, что-то упало ему под ноги. И узнал знаменитую булаву Гизироглу. Он тотчас понял все.
— Паша, — сказал он, — огонь этот не с неба. Он постоянно висит над твоей головой.
Только Кероглу сказал это, как увидел: сэдр-эзам Аслан-паши собирается улизнуть. Прижал Кероглу к груди свой саз и спел:
Аслан-паша, решил визирь
Твой удалиться, — показалось.
Не птица ль это из гнезда
Решила взвиться, — показалось.
Аслан-паша поспешно оглянулся по сторонам. В самом деле, сэдр-эзам хотел удрать. Что-то не понравилось ему в ашуге. Точно чуяло сердце его, что это сам Кероглу. Когда Аслан-паша вдруг оглянулся и посмотрел по сторонам, сэдр-эзам испугался и сел на место.
— Что такое? Что это там? — спросил Аслан-паша.
Сэдр-эзам прильнул губами к уху Аслан-паши и зашептал:
— Да продлит аллах жизнь паши, не нравится мне этот ашуг, не верю я ему. Он смахивает на Кероглу.
Видит Кероглу, что сэдр-эзам разгадал все, и, чтобы отвести от себя подозрение, продолжал начатую песню:
Своею храбростью блеснул
Гизироглу — разнесся гул, —
И так он булаву метнул,
Земля дымится, — показалось.
И Кероглу указал на лежавшую на земле булаву. Убедился Аслан-паша, что в самом деле это булава Гизироглу Мустафабека, и тотчас приказал палачу приступить к казни. Палач бросился к Эйвазу, схватил его и стал тащить на помост. Видя, что Эйваза ведут на казнь, Кероглу закончил свою песню:
Я Кероглу, я в гневе лют.
Я в горе изнываю тут.
Эйваза вешать ли ведут,
В глазах двоится, — показалось.
Читать дальше
