Admin - i e75aa2400656cbe4

Я думал, в тот миг, что умираю, поэтому улыбнувшись, кровавыми губами, своим мучителям, произнес, сипящим шопотом:

- Столько возни! И ради чего! Можно было проще!

И тут стоявшего в метре от меня Али, словно прорвало:

- Ах ты сын блудной ослицы! Ты хочеш проще!? Да я тебя месяц здесь продержу, а затем, ты будеш умолять меня, что бы я вкрутил тебе такую же штуку в сердце! Ты будеш кровью под себя ходить! Но мед кибер, которого я подключу, не даст тебе умереть. К тому же, он запрограмирован, на постоянное сохранение сознания! Так что бы ты все! Все прочувствовал от начала и до конца! Так что, проще не будет! Не будет проще! Кто знает меня, тот слышал, как Али умеет наказывать непокорных! А ты! Грязная свинья! Посмел оскорбить меня! При моих нукерах! Поэтому я буду говорить с тобой при твоих девушках! И махнув кому то за спиной, повелел: - Резо! Приведи-ка этих шалав! После с ними позабавитесь!

И вот, дверь открылась, и в комнату ввели, троих совершенно обнаженных и босых девушек, в одной из которых я сразу узнал мою Сьюзи. А когда их поставили у стены напротив, я узнал и других двух, это были те самые зеленые, что пытались привести Сьюзи в чувства, там, в камере.

девчонки глядели на меня совершенно дикими, сумашедшими глазами, от чего я понял, они слегка не всебе, они до смерти напуганы, и находяться в неком пограничном состоянии, где все вокруг, кажеться лиш очередным диким кошмаром, созданным утомленной психикой. Их била крупная дрожь, и стоя у стены, прикрываясь руками, они с ужасом глядя на меня, ожидали продолжения кошмара, и это продолжение не заставило себя долго ждать.

Когда то давно, еще в той, такой далекой жизни, я учился в классе с одним, довольно-таки непростым парнем по имени Рамзан. Этот парень, переехал к нам в город, когда ему было уже двенадцать, и появившись в нашем классе сперва, произвел впечатление, весьма не призентабельное. Он был истинным сыном гор, и походивший вначале на маленького, загнанного в угол волченка, через пару лет, превратился в настоящего, горного волка. Такой же смелый, открытый, и преданный стае. Я не раз, по школьным делам бывал у него дома, и отлично был знаком и с его родителями, и с младшей сестрой, темноглазой, и пугливой Наной. Мы не раз с Рамзаном отбивали атаки сверстников, которые в битве стенка на стенку, бывало пытались доказать чей класс в школе самый крутой, и кто должен будет считаться у нас королевским классом, а кто будет рабами. И стоя порой, плечем к плечу с этим рослым малым, я знал, кто кто, а Рамзан не подведет. Лешка Рыжий, тот сразу деру даст, как запахнет жаренным, а этот черноглазый крепыш, будет стоять до последнего.

Но когда мы с ним бывало сорились, и по дурости несли всякую чушь, этот совсем еще юный тогда приверженец традиций предков, сказал мне как-то, после очередной перебранки:

- Алекс, я все прощу тебе, но если ты хотя бы раз скажеш что-нибудь о моей матери, как это заведено у вас, у русских, мне прийдется тебя убить!

И такая решительность была в его черных, как антрацыт, блестящих глазах, такая уверенность, что я понял, это его предостережение, не простой пацанский треп, а самое настоящее, единственное в таком роде предупреждение.

И хотя я знал, что это запрещенный прием, однако, давать целый месяц в распоряжение Али я не собирался. Если этот бармалей, в той своей жизни был тем за кого себя выдавал, все можно было закончить сразу и без мучений. Поэтому, собравшись с силами, я как мог громко, сорванными связками, просипел в лицо этому гаду, такую фразу, от которой Черного Али аж повело в сторону.

И когда в глазах этого горячего сына далеких ныне гор, появился все разгорающийся огонь неудержимой, сотрясающей все его естество ярости, я понял: Вот и все! Лиш бы сработало! Лиш бы только сработало!

А когда, утративший ,окончательно над собой контроль, Али, выхватил откуда-то здоровенный, блеснувший в свете ярких ламп кинжал, я попытался инстинктивно отшатнуться. Однако тело мое, было абсолютно неподвижно, поэтому, он, прошипев что-то на своем языке, медленно, словно восне, отведя руку, вонзил мне его, прямо в живот, куда-то ниже желудка. Я ощутил, как холодная сталь, разрезая мою плоть, царапнув позвоночник, с мерзким хрустом, глубоко вошла в стену за мной. И последнее что я запомнил, это страшные, черные глаза надвинувшиеся на меня, словно ворота ада, и сумашедший, оглушительный визг девчонок.

Затем, в голове привычно щелкнул, некий, гигантский рубильник. Мир вокруг схлопнулся, и я ощутил себя погружающимся в прохладную голубую воду.