Admin - i e75aa2400656cbe4

И вот, спустя три месяца, такой жизни, я впал в глубочайшую, за всю свою жизнь депрессию. Из которой, меня вывело, самое настоящее, можно сказать, научное открытие.

А случилось это, в самый обычный из дней, заполненных серой беспросветностью и безнадегой. Когда, казалось уже ни чего на свете не может радовать, и ни в чем нет больше смысла, и ни чего не оставалось, кроме как, скитаться по убого обставленным этажам, моего узилища. Снова и снова нарываясь на неприятности, то тут, то там, сталкиваясь с какими-то темными личностями, кучковавшимися в особо плохо освещенных закутках. Тихо и злобно переругивающихся между собой компаний, нетрезвых, опустившихся до полного скотства неполноценных. Уходить закрывая нос, от невыносимой вони немытых тел, и вытирая рукавом слезящиеся глаза, от едкого наркотического дыма.Вновь и вновь, искать кого то, и не находить. Вглядываясь в лица, то спокойные и умиротворенные, то искаженные ненавистью, то беспричинно счастливые, с расширенными во всю радужку зрачками, и стекающе по подбородку пеной. то исполненные какой-то невыносимой боли, что казалось, передаеться, как некая энергетическая зараза, прямо в сердце. После чего, еще долго, там в груди, то жгло раскаленными углями, то сжимала стальными тисками.

Не знаю что я искал. Мне казалось, что вот вот, где-то в очередном коридоре, мелькнет, милая , знакомая фигурка, а сердце пропустив удар, вдруг, с барабанным боем, начинало стучать в висках. что-тогда происходило со мною, я помню плохо, однако, всякий раз возвращаясь вечером, в свою клетушку, отправив своих помошников по домам, я заваливался на жесткий матрац, предварительно забросив в себя, не чувствуя вкуса, стандартный ужин, состоящий как мне казалось, из совершенно не съедобных компанентов. Во всяком случае попробовав это в первый день, я до вечера плевался, и ни как не мог взять в толк, как одна и та же система доставки дома, может одновременно, готовить вполне себе достойные блюда, для правительственного уровня, и такое непотребство, больше напоминающее по вкусу, тертую подошву моих тюремных сандалей, выданных мне в начале, такая же серая и твердая, и так же пахнущая, не то пласмассой, не то резиной.

Короче, настал час, когда я спустя много дней в полной степени осознал, что это навсегда, и что от сюда ни кто и ни когда не возвращался. А все что я наблюдал эти дни здесь, лиш подтверждала мои предположения. Выбраться от сюда, ни кто в серьез и не надеется. Конечно, находились и безумцы. кто-то из этих сумашедших, начхав на запреты, с остервенением начинал искать выход, и конечно, обязательно погибал в попытке взломать очередной технический колодец, или воздуховод, который как я был уверен, является исключительно замкнутого цыкла, и не куда не вывел бы этих , горе графов Монте Кристо. Сожженные мощнейшим, электрическим разрядом, защитной системы уровня для заключенных, смердящие тела, долго лежали в местах, где их застигла ужасная смерть, как отличный пример, тщетности любых попыток и бессмысленности всяческих надежд.

Но большенство из попавших сюда, просто приспосабливались. Жили как и внизу, беспечно и безсмысленно прожигая жизнь, только теперь уже, без былой роскоши и полноты ощющений. Но с той же одеревенелостью , с тем же равнодушием во взглядах, и абсолютной, подавляющей, угнетающей беспренцыпностью.

Размышляя обовсем этом, как-то вечером, я неожиданно, вспомнил о своем чемоданчике. Надо сказать, яеле отвоевал такую превилегию, взять с собой сюда, в этот долбанный уровень, знание сути. Я просто хотел доказать себе, что не все еще потерянно, и впереди, там за горизонтом, слабой, маленькой звездочкой, еще светит надежда, которая как известна умирает последней. И хотя от долгого скитания за день, ноги гудели, и вставать было лень, я все же, пересилив себя, поднялся с жесткого лежака, и опустившись на колени, с трудом, достал заброшенный, в самом начале, далеко в угол, набор сути. Протерев, успевший запылиться чемоданчик,я усевшись с ним на табурет, задумался.

Сколько раз! Сколько раз!Я обещал себе, что не притронусь больше к этому злосчастному ящику! И сколько же раз, нарушал данное обещание! Вновь и вновь, пытаясь разгадать секрет! Что не давал мне покою, с тех самых пор, как я впервые увидел, этот набор, в комнате Романа!

И хотя, до отбоя оставалось не больше полу часа, я все же решившись положил руку на панель идонтификатора. Как всегда, раздался едва слышный щелчек, и на месте ладони появился круг с мишенью, снежинки на котором слегка помаргивая зеленым, столпились в центре. Но я знал, что едва какой либо из кубиков покинет это чудо вместилище, они сразу оживут, и всегда будут указывать место, где находится один из элементов головоломки. Проверенно. Уж куда я только не прятал, бывало такой кубик, и в шкаф запирал оружейный, что как я знал, имел высшую защиту. И на другой этаж, в комнату Шерри относил, все одно, снежинки, четко указывали направление.