Keith Richards - Life

Grotesque music, million dollar sad

Got no tactics, got no time on hand

Left shoe shuffle, right shoe muffle

Sinking in the sand

Fade out freedom, steaming heat on

Watch that hat in black

Finger twitching, got no time on hand

Помню, слегка приуныл, когда Чарли решил жить в трех часах езды от нас. Я бы так хотел, чтобы он был поблизости и можно было ему позвонить и сказать: идея появилась, не заглянешь? Но Чарли хотел жить по-своему и не здесь, а в 130 милях дальше — в Воклюзе, по дороге на север от Эксан-Прованса. Так что он приезжал и оставался с понедельника по пятницу. В это время он был под рукой, но больше времени мне бы не помешало. И Мик кучу времени пропадал в Париже. Единственное, чего я боялся с Exile, — это то, что учитывая, как далеко все поселились, поездки поломают им весь настрой. И когда я заполучал их себе, они были нужны мне на все время. Я никогда не жил прямо над рабочим местом, но теперь, раз так получилось, я сказал: не фиг, вы тоже давайте приспосабливайтесь. Похуй всё. Я подписался и отдаю под это собственный дом. Если я на это пошел, вы тоже можете перебраться куда поближе. Для Чарли это был абсолютно не вариант. У него артистический темперамент. Ему просто западло жить летом на юге, на Лазурном Берегу. Слишком много тусовки, слишком много трепотни. Я его понимаю как никто. Чарли — такой человек, который если выберется на море, то зимой, когда здесь мерзко и пустынно. Он нашел место, где ему захотелось поселиться, и, конечно, это было не на побережье, ни в коем случае не в Канне, Ницце, Жуан-ле-Пену, на мысе Ферра или в Монте-Карло.

Чарли от таких мест передергивает.

Если говорить о песнях, выпорхнувших прямо из эфира, то чистейший пример — это Happy. Мы сделали её после обеда, всего за четыре часа — раз, и запись уже готова. В полдень вещь еще не существовала, а в четыре часа она уже была на пленке. И это была не запись Rolling Stones. То есть имя под ней стоит, но на самом деле это были Джимми Миллер на барабанах, Бобби Киз на баритоне и, в общем-то, все. И я еще доналожил бас-гитару. Мы просто ждали, пока все соберутся для основной ночной сессии, и подумали: мы-то здесь, посмотрим, может, у нас самих что получится. Я написал её в тот же день. У нас что-то завертелось, мы здорово раскачались, все было настроено и отлажено, так что мы сказали: ладно, начнем отрабатывать и потом, может, добьем её с остальными. Я решил, что возьму пятиструнку со слайдом, и ни с того ни с сего вылупилась песня. Раз, и готово. К приезду остальных мы её добили. Когда у тебя что-то в руках, нужно просто отпустить, и оно полетит.

Well, I never kept a dollar past sunset

Always burned a hole in my pants

Never made a school mama happy

Never blew the second chance, oh no

I need a love to keep me happy.

Просто возникло, скатилось с языка, прямо не сходя с места. Когда пишешь эту хрень, обязательно нужно сунуть лицо к микрофону, начать выговаривать. Что-нибудь завяжется. Куплеты Happy написал я, но я не знаю, откуда они пришли. «Never got a lift out of Learjet / When I can fly way back home. Это было просто баловство со звуками, попытки сплести сюжет. Должна была иметься какая-то тоненькая сюжетная линия. Хотя в куче моих песен вам придется очень постараться, чтоб её найти. Ну а в этой песне расклад такой: у тебя по нулям, а на дворе вечер. И ты хочешь куда-то пойти, но в кармане голяк. Я еще нигде не был, а уже в пролете. Мне нужна любовь, чтоб не вешать нос, потому что настоящая любовь — она даром! То есть бесплатно. Мне нужна любовь, чтоб не вешать нос, потому что деньги я все просрал, начисто, а на дворе ночь, и я хочу удовольствий, но в кармане голяк. Так что мне нужна любовь, чтобы не вешать нос. Детка. Детка, ты же не дашь мне повесить нос.

Я бы сильно повеселел, если б больше вещей выходили на манер Happy — раз, и понеслась. Великие песни пишут себя сами. Просто хватают тебя и ведут, точнее, не тебя, а твой слух. Мастерство в том, чтобы не слишком вмешиваться. Наплюй на ум, наплюй на все — просто иди туда, куда ведут. Вообще-то твоего мнения никто и не спрашивает, неожиданно все приходит само: «О, я знаю, что тут должно быть», и тебе просто не верится, потому что лось, что ничего в жизни не дается так запросто. Думаешь: у кого я это стащил? Да нет, нет, это свое — ну как минимум насколько у тебя вообще может быть что-то свое и ты понимаешь, что песни пишут себя сами — ты просто передатчик.

Хотя я тоже не то чтобы прохлаждался. Были такие песни, которые просто ставили нас на колени. До сих пор есть такие: им тридцать пять лет, а я их все никак не доведу до кондиции. Можно сочинить песню, но это не вся история. Сразу возникает вопрос: какой у нее будет звук, какой темп, какая тональность и все ли в нее врубились? Чтоб добить до конца Tumbling Dice, понадобилось несколько дней. Помню, что убил на это вступление несколько вечеров. Когда слушаешь музыку, всегда можно сказать, сколько сюда вложено расчета, а сколько сымпровизировано. На голой импровизации долго не протянешь. И по сути, вопрос в том, сколько у тебя рассчитано и как сделать, чтоб в песне этого осталось по минимуму. А совсем не наоборот. Ладно, мне все равно нужно укротить эту зверюгу так или эдак. Но как укротить? Лаской или выдрать как следует? Я тебе дам, блядь, наизнанку выверну, я тебя разгоню вдвое против того, как я тебя придумал! Вот такие заводишь отношения с песнями. Разговариваешь с ними, засранками. Не дергайся, я с тобой еще не закончил, ясно? И прочая такая фигня. Стой, тебе сюда ходить никто не разрешал. Или иногда просишь прощения: ой, ну извини, что так вышло. Нет-нет-нет, не надо было мне это с тобой делать, честное слово. Да уж, с ними не соскучишься. Детки, одно слово.