Ким Холден - Оптимистка

Так как у нас нет багажа, мы быстро проходим контроль безопасности и занимаем места в зоне вылета в 5:15. Я могла бы упрекать его, но не стала этого делать. Келлер старается все делать вовремя, и я ценю это в нем. Мне следовало бы равняться на него.

Мы решаем перекусить, потому что ужин с мамой Келлера будет поздним. По какой-то причине, меня это немного нервирует. Мне все равно, что она юрист и, вероятно, состоятельный. Я могу найти общий язык практически с любым человеком... На моем пути встречались разные индивидуумы. И знаете что? Они все — люди, как и я. Так что такие вещи меня не впечатляют. Что меня нервирует, так это интонации в голосе Келлера, когда он говорил о родителях вчера вечером. Там были страх и обида. Это всегда вызывает неловкость при общении. Хорошо, что отличный буфер в таких случаях.

Закончив перекусывать, решаю позвонить Гасу и рассказать, куда я направляюсь. Последние несколько дней мы переписывались по смс, но я так и не сообщила ему, что еду в Чикаго, потому что не знала, насколько буду занята на этих выходных. Мне не хотелось, чтобы он думал, что я его игнорирую. Мне также не хочется быть невежливой, разговаривая в присутствии Келлера, поэтому спрашиваю, не возражает ли он, если я быстро позвоню по телефону.

— Конечно, нет. Разговаривай сколько нужно, — говорит Келлер.

Гас берет трубку на втором гудке.

— Морг имени Гаса: вы убиваете — мы успокаиваем.

Так он меня еще не приветствовал. Меня разбирает громкий смех.

— Привет, Гас.

— Опти, как дела в царстве десяти тысяч озер?

— Думаю, это неверно, потому что за три месяца я не видела ни одного чертова озера. Я в аэропорту, дружище, лечу в Чикаго на выходные. А как у тебя дела, амиго?

— Через тридцать минут саундчек. Я только что съел то, что может войти в историю, как самая некитайская китайская еда, которую я пробовал. Как-то странно обнаружить в китайском супе с яйцами (даньхуатан) кукурузу, сладкий картофель и зеленые бобы.

— И правда странно. К тому же, его, скорее всего, приготовили на курином бульоне. Надеюсь, тебя не проберет на выступлении.

Келлер занимается своими делами, читая учебник на ноутбуке, но я замечаю, что на последней фразе на его лице проскальзывает улыбка.

— Официантка поклялась жизнью первого ребенка, что бульон овощной.

— Дружище, а что если у нее нет никаких детей? Или она атеистка?

— Хм, об этом я не подумал. Тогда есть вероятность, что я попал. А зачем ты летишь в Чикаго?

— Келлер пригласил меня. Он из Чикаго.

— А это хорошая идея? — В голосе Гаса чувствуется предостережение.

Я кратко отвечаю, что да и украдкой смотрю на Келлера. Он, явно чувствуя неловкость, меняет позу в кресле.

Гас фыркает.

— Послушай, я знаю, что ты большая девочка, но ты моя девочка и я переживаю за тебя. Знаю, по твоему мнению, он хороший парень и просто перепил в прошлую субботу, но это не меняет того факта, что чувак был абсолютно нe в себе.

— Дружище, я — большая девочка. Все в порядке.

Келлер трогает меня за плечо и показывает, чтобы я дала ему телефон. Я с выпученными глазами качаю головой. Он вздыхает и опять жестами просит телефон.

— Ты покойник, — шепчу я и вручаю его ему.

Келлер прочищает горло и прикладывает телефон к уху.

— Гас? Гас, это Келлер.

Я слышу голос Гаса, но не разбираю слов. Он говорит очень громко. Несмотря на внешний вид, Гас совсем не буйный парень. Нужно очень постараться, чтобы он начал ругаться. Но, если он начал... то он начал.

— Гас? Гас, — говорит Келлер, пытаясь вставить хоть слово. — Пожалуйста, могу я кое-что сказать? Буду краток. Извини. Извини, что был груб с тобой. Извини за мое отношение к Кейти. — Он смотрит на меня. — Я очень сожалею. Если бы я мог взять свои слова обратно, то сделал бы это. Чувствую себя полным дерьмом...

Гас обрывает его на полуслове.

— Я знаю. Такого больше не повторится...

Гас опять прерывает его.

— Ты прав. Она не заслуживает такого...

Опять Гас что-то говорит, но уже тише.

Келлер кивает головой, как будто Гас его может видеть.

— Да, я позабочусь о ней. Мы остановимся в доме моих родителей.

Опять Гас.

— Спасибо. До связи, Гас.

Келлер отдает мне телефон.

Почему у меня такое чувство, что мне четырнадцать, и я иду на свое первое свидание? Прикладываю телефон к уху.

— Дружище, или следует говорить Папочка? Я что в пятом классе?

Гас раздражен, но понимает, что неправ.

— Опти, — он замолкает и до меня доносится щелчок зажигалки и глубокий вдох.