L.A. Casey - Bronagh

— Наверное, лучше было бы оставить книгу напоследок.

Я рассмеялась, одновременно плача, и обвила руки вокруг его талии.

— Я о-обожаю её.

Доминик успокаивал меня, мягко покачивая из стороны в сторону несколько минут, и, когда мои всхлипывания прекратились, он отстранился и рассмеялся.

— Какая же ты красивая, просто глаз не отвести.

Я толкнула его и быстро взяла протянутую Сарой салфетку. Поблагодарив её, я вытерла глаза и высморкалась, после чего сделала глубокий вдох, по-прежнему немного всхлипывая.

— Я так люблю её, я так люблю тебя.

Доминик поцеловал меня в макушку.

— И я тебя люблю.

Я знала это, у меня была целая книга причин в подтверждение.

— Это лучший подарок за всю мою жизнь, спасибо тебе.

Доминик убрал несколько свободных прядей с моего лица.

— Это был лишь второй подарок, а их будет немного больше.

Я ахнула.

— Правда?

Доминик кивнул.

— Я могу получить их прямо сейчас?

— Нет, — рассмеялся он. — Ты получишь их в каждой точке.

Каждой точке.

— Как ты...

— У меня есть список, помнишь?

А, его список, точно .

— Ладно, так теперь, когда мы покончили со скалолазанием... в смысле, мы же покончили со скалолазанием, так ведь?

Доминик кивнул.

Ох, слава богу .

— Отлично, так куда мы теперь? — спросила я, сгорая от нетерпения увидеть, что ещё он для меня приготовил.

Доминик помог мне снять страховку, а затем с нежностью погладил по заду.

— Перекусить.

Ох.

— На мне спортивный костюм. Я не одета для выхода в город.

Доминик подмигнул.

— У меня в машине есть для тебя другая одежда, Бранна собрала всё утром, пока ты спала.

Ох.

— Ох, ладно, и куда мы теперь?

Доминик ухмыльнулся.

— Подожди — и увидишь.

— Что мы делаем в Феникс-парке? Ты ведешь меня в зоопарк? — ахнула я.

Доминик фыркнул.

— Чтобы потом выслушивать твои жалобы на детей, врезающихся в тебя по дороге к пингвинам? Нет уж, спасибо.

Я ахнула.

— Это было всего раз...

— Это происходит каждый раз, когда мы идем в зоопарк.

Я сложила руки на груди.

— Но они намеренно лезут старшим под ноги. И меня это раздражает.

Доминик усмехнулся и покачал головой.

— Тебя много чего раздражает.

— И?

Он не ответил, лишь пробормотал что-то себе под нос и продолжил за руку куда-то меня тянуть. Я без возражений следовала за ним, но затем зазвонил мой телефон, я засунула свободную руку в сумку и, достав его, прижала к уху.

— Алло?

— С днем рождения!

Я улыбнулась.

— Спасибо, Гэв.

Рука Доминика крепче сжала мою ладонь, отчего я закатила глаза.

Эта его детская неприязнь к Гэвину до сих пор была столь же сильной, как и в школе, что всегда для меня было головной болью.

— Где ты? У меня для тебя есть открытка и подарок.

Я улыбнулась.

— Ой, спасибо! Но ты не должен был ничего для меня готовить.

Гэвин усмехнулся.

— Знаю, но мне хотелось, тебе ведь сегодня двадцать один, в конце концов!

Каждый раз, когда кто-то говорил это, единственной моей мыслью было то, что ещё девять лет, и я буду уже отмечать свой тридцатый день рождения... и это немного пугало.

— Что ж, спасибо, так мило с твоей стороны... ой!

Я выдернула ладонь из болезненного захвата Доминика и бросилась вперед.

Господи, иногда он просто выводил меня из себя!

— Что не так? С тобой все хорошо?

— Я в порядке.

— Ладно, так могу я привезти подарок... или Доминик рядом.

Я усмехнулась; Гэвин всегда чувствовал присутствие Доминика.

— Мы в Феникс-парке, он приготовил для нас кое-что на сегодня.

Гэвин вздохнул.

— Ну, тогда я отдам подарок Эйдин, а она передаст его тебе или же Бранне.

Эйдин Коллинз была старшей и единственной сестрой Гэвина. Они с Бранной были хорошими подругами. Эйдин была очень забавной и бесповоротно чокнутой. И поэтому в нашу компанию вписывалась как влитая.

— Спасибо, Гэв, почему бы тебе не заскочить попозже? Уверена, мы все пойдем вечером куда-нибудь.

— Спасибо за приглашение, но я работаю до одиннадцати, поэтому, думаю, дерьмовая из меня получится компания, если я буду засыпать на ногах.

Я усмехнулась.

— Ладно, ну тогда заходи как-нибудь на неделе, посмотрим кино или ещё что-нибудь.

— Заметано, до скорого, милочка.

Я усмехнулась. Он говорил «милочка», как какая-нибудь старушка.

— Пока, милок, — повторила я.

Он усмехнулся, а затем повесил трубку.