Алекс Белл - Жасмин

Я перекатилась и подползла поближе к предмету. Им оказалась фигурка черного коня, вырезанного из мрамора. Я смогла рассмотреть даже проступающие золотые жилки. Вещица была прекрасна каждой своей мелкой деталью, словно кто-то потратил много времени, чтобы вырезать такую красоту... Грива ниспадала на плечи, туловище и хвост лоснились от блеска... Волшебная, очаровательная вещица, ничем не уступающая белому единорогу...

И почти сразу же, как я подняла фигурку, моя ладонь ощутила тепло, исходящее от неё — такое золотистое, прекрасное тепло, которое проникло в мою руку и спустя мгновение добралось до грудной клетки, уменьшая боль, сковавшую мое сердце, сменяя её светом, надеждой...

Эта фигурка настолько поглотила мое внимание, что я почти забыла о Бене, но неожиданно его пальцы впились мне в плечо, и он упал рядом со мной на колени.

— Что она тебе бросила?

Тепло исчезло так же быстро, как и появилось, словно оно мне померещилось. Я протянула фигурку ему. Он вытянул руку, чтобы взять её, но внезапно, сама того не желая, я отдернула руку. Я не хотела, чтобы он её касался. Я не хотела, чтобы фигурки вообще кто-нибудь касался. Она была моей, и мне вдруг стало страшно, а что, если... её заберут у меня. Я не могла этого допустить.

Я почему-то ощущала, как важна эта фигурка, — словно вся моя жизнь зависела о того, сумею ли я её уберечь...

— Я только взгляну, — сказал Бен, и голос его прозвучал так, будто ему сделали больно.

Неохотно, но все же я заставила себя отдать фигурку ему. Он поднял её так, чтобы на неё упала синяя полоска света, и гладкая мраморная поверхность заискрилась.

— Что скажешь? — нетерпеливо спросила я, надеясь, что Бен сейчас скажет, что делать дальше. — Что это?

— Маленькая декоративная лошадь, — ответил он, сердясь и практически кидая мне её обратно в руки. — Возможно, она спятила, просидев столько в одиночестве.

— Она? — переспросила я, сжимая крошечную лошадку и таращась на него. — Ты думаешь, что лебедь... была Людвига...? — я не сумела закончить вопрос, потому что Бен, по какой-то причине, вдруг стал раздраженным.

— Мне-то откуда знать? — сказал он, впившись взглядом в лошадь у меня руках. — Я знаю не больше твоего.

— Может быть, это лебединая песня? — спросила я. Фигурка мне казалась более чем волшебной.

Но Бен покачал головой.

— Нет, мы бы поняли. Да и она не поет. Давай вернемся в гостиницу. Может, при свет дня станет понятнее... не знаю... появится надпись на лошади или типа того. И она обретет больше смысла, чем сейчас.

Но, когда я встала, снова обратила внимание на дверь. Она была закрыта. Однако я не слышала хлопка. Бен толкнул её, но та оказалась заперта, поэтому мы вернулись в машину.

Мы воспользовались ключами, чтобы тихонечко пробраться к себе. Потому что на дворе уже было за полночь, и все постояльцы давно спали, а бар и ресторан были закрыты.

Мы пошли ко мне. Мой номер располагался на втором этаже, вторая дверь от входа. Я открыла ее, вошла внутрь и повернулась, чтобы включить свет, и тут у меня под ногой раздался мерзкий хруст. Я на что-то наступила и сломала это. Я торопливо включила свет, и перед нами предстала повергающая в ужас картина.

Весь номер был завален человеческими костями. Они валялись повсюду: на ковре, на журнальном столике, на кровати. Прямо как тогда, на «Королеве Мэри». Кости пожелтели от времени и на многих виднелись сколы и трещины. У черепа на подушке не хватало огромного фрагмента между глаз. Тот еще был вид, в разы хуже, чем на «Королеве Мэри». Может быть, так показалось от того, что кости лежали в моем номере, в моем личном пространстве, не на палубе корабля. Это было гораздо больше, чем вторжение... Я сидела на тех стульях, спала в той кровати, лежала головой на той подушке. Какое счастье, что когда они появились, пусть даже из воздуха, я не находилась в постели. Я содрогнулась при одной только мысли о пробуждении с черепом, запутанным в моих волосах, и грязных костях, ломающихся подо мной...

Через несколько секунд кости превратились в пыль, точь-в-точь как на «Королеве Мэри». Но так как сейчас мы с Беном находились не на свежем воздухе, труха и пыль никуда не делись. Они остались лежать, покрывая ровным слоем всю комнату.

Бен рядом со мной вздохнул.

— Ну что ж, хочешь переночевать у меня? — спросил он.