Алекс Белл - Жасмин

— Ты должен был держать себя в руках, — укорила я его, когда мы сели в машину. — Хотя не могу сказать, что не получила удовлетворения, увидев, как Холсбах схлопотал кулаком по роже. Но мы оба знаем, что он может позвонить в полицию с жалобой на нас...

Бен посмотрел на меня.

— А я и держал себя в руках, — сказал он ровным голосом. — Ты же была там и видела, что случилось. Я просто хотел вернуть свои деньги и только-то.

Он завел мотор автомобиля, а я нахмурилась, пытаясь разобраться в своем девере. Теперь, когда я мысленно прокрутила нашу встречу с немцем, мне показалось, что он был прав, — он даже ни разу не повысил голос. Так что, скорее всего, он не разозлился за Лиама, как я. Возможно, он, как и сказал, просто хотел вернуть свои деньги, не более.

— А что, если он позвонит в полицию? — спросила я.

— Не позвонит. Поверь мне, он все оставит как есть.

Когда мы выехали со стоянки лаборатории, я заметила, что только что зажившие раны на костяшках Бена снова кровоточат, — хотя он, казалось, этого не замечал. Пожалуй, я бы предпочла, чтобы он вышел из себя, по крайней мере, тогда он бы больше напоминал человека, а не холодную расчетливую машину...

Бен, должно быть, заметил выражение моего лица, поэтому сказал:

— Слушай, мне жаль, если то, что я сделал, тебя расстроило. Просто воспринимай этот инцидент, как месть за кроликов — этот человек определенно заслужил удар в морду. А теперь давай сходим в какой-нибудь хороший ресторан, чтобы сгладить неприятные эмоции после посещения лаборатории герра Холсбаха. Что скажешь?

Погода в Мюнхене, в отличие от солнечной Калифорнии, не радовала. В Мюнхене было холодно, но, к счастью, у меня с собой имелось пальто, которое я прихватила из Англии. Мы припарковались в центре города и отправились прямиком на Мариенплац (главную площадь Мюнхена), уставленную сотней-другой рождественских лавок и палаток. Я сразу же её узнала, потому что была здесь два года назад с Лиамом на рождественских каникулах.

Рынок оказался таким же атмосферным, живым, праздничным и красочным, как в моих воспоминаниях. Помнится, мы с Лиамом провели целое утро, бродя между киосками, в которых продавали запеченные яблоки, жареный миндаль, рождественские украшения, марципан, игрушки, имбирные пряники, свечи и прочие авторские безделушки. Тогда мы стояли перед впечатляющим Нойес Ратхаус [5], ели горячие сосиски и пили из кружек глинтвейн [6].

Самыми любимыми у меня были ларьки с имбирными пряниками. В этих ларьках замороженные сердца «Лебкухен» [7] свисали прямо с крыш, а под ними красовались традиционные пряничные ведьмовские домики из сказки «Гензель и Гретель», разных размеров и по привлекательной цене. Запах выпечки тут же потянул за собой болезненное воспоминание: Лиам купил мне одно из таких сердец «Лебкухен», когда мы гуляли как-то вечером. Воспоминание о том немецком прянике было прочно связано с ощущением беззаботного счастья и теперь, когда я снова их увидела, — опять приуныла. Я никогда не думала, что если мне и суждено будет однажды вернуться в Мюнхен, то я буду одна, без Лиама, который останется в Англии, в гробу на кладбище.

Я затолкала воспоминание куда подальше и решила сосредоточиться на том, чтобы не отстать от Бена, который шагал сквозь толпу, не желая тратить время на разглядывание красивых ларьков. Вместо этого он направился прямиком в кафе «Металлофон» [8] на пятом этаже здания, прямо напротив ратуши. Так уж случайно вышло, что нас усадили за столиком у окна, прямо напротив часов, которые собирались отбивать полдень, и нам открывался прекрасный вид на механические фигурки курантов, собирающиеся вот-вот исполнить свой танец, к восхищению толпы туристов, собравшейся внизу на улице. Это было такое облегчение, оказаться в столь радостном и приятном месте, после ужасной лаборатории, что я почувствовала прилив теплоты по отношению к Бену. Какой же он молодец, что привел меня сюда.

— Неужели Джексон рассказал ту же версию?

— Более или менее. Только он утверждал, что это Эдриан и Лиам убили птицу. Я было подумал, что он все выдумал, но теперь, когда Эдриан подтвердил историю...

Еще несколько месяцев назад я бы ни за что не поверила в эту сумасшедшую историю, независимо от количества людей, способных её подтвердить. Но с тех пор я видела лебедепад на кладбище и галоп черного коня по палубе «Королевы Мэри», взявшегося из ниоткуда и растворившегося в воздухе.