i a667bfd894ce8bed

"Насилуй свое тело и душу, жуя вершки и корешки, можешь урину пить, если надеешься, что заработаешь этим небесное блаженство, но зачем навязывать свои взгляды людям?" -- я усмехнулся и пошел навстречу выстрелам.

В свое время выкинул лоха и мазилу из экипажа именно за неумение стрелять в цель. В револьвере десять зарядов. Передо мной мелькнула Нэлька, откинула челку с третьего глаза и шепнула в лицо компьютерщика:

-- Сдохни, придурок; застрелись, пока патроны не кончились!

Судя по фразочке, крутые блокбастеры -- основное чтиво моей сестрички. Нужно будет перенаправить ее на классическую литературу, -- филолог я, блин, или где? Подчиняясь гипнотизирующему лучику, компьютерщик обреченно потянул ствол револьвера к виску и спустил курок. Первый и последний раз его выстрел попал в цель. Я взъерошил ладонью Нэлькины волосы и прижал сестренку к себе.

-- Несчастный был и злой, -- вздохнула девочка, -- никого не любил и никому не был нужен.

-- Счастливый делится счастьем, злобный отравляет злобой. Не жаль мне его. Но ты пообещай быть счастливой.

-- Есть! -- по-военному четко отреагировала Нэлька и попыталась вытянуться по стойке "смирно".

-- Вольно. Исполняй. -- мы рассмеялись.

ГЛАВА 19 Подвиг Боцмана

"Побеждать все, что движется!"

Девиз моего приятеля

Все время, занятое подавлением мятежа, я поглядывал в сторону кораблей "Витязя" и "Надежды", томимый отсутствием информации. На попытки связаться с Федором, скайп в мочке уха отзывался хрипением, стонами да бессвязными голосами. Вслушиваться не позволяла обстановка. Оставалось надеяться, что Федя Боцман продолжает борьбу со Светкой и Серегой за контроль над транспортом. Только бы продержался до нашего возвращения: терять корабль в сложившейся ситуации -- худший из вариантов -- наш дом, наша крепость.

Неэль -- вождь и правитель планеты Приют Путника -- наконец-то вышел из ступора. Раздавал указы, рассылал вестовых по дальним поселениям, и пел звонкие зажигательные песни для групп и отдельных граждан планеты, вдохновляя и побуждая население к созидательному труду на единение с природой ради общего блага. Я пообещал оставить Путникам часть биологического материала: семена растений, икру рыб -- из груза, предназначенного Земле-2.

-- Андрюха, -- Леха за моей спиной отчитывал Сашку механика. -- Все разбежались Куда ты смотрел?

-- Куда и все, -- Сашка пыхтел смущенно. -- Обернулся, этих костоломов след простыл. Я это... Серегу видел, с бластером.

-- Вегетарианец с вегетарианцем всегда договорится, -- Леха взглянул на меня.

-- Возьмем конов у Неэля.

Уже через минуту мы втроем мчались на крылатых скакунах к кораблю. Коны во время бега помогали себе крыльями и поездка по плавности напоминала полет. Я попытался связаться с"Надеждой".

-- Надя, как дела.

-- Наконец-то. Осматриваемся, ждем указаний.

-- Серега с кучкой аборигенов, похоже, отправился штурмовать "Витязь". Подтянись туда минут через пяток, только запри корабль и никого в нем не оставляй: я уже не знаю, кому доверять.

-- На меня ты всегда можешь положиться,... -- в голосе девушки промелькнула моя любимая усмешка.

-- Возбуждающий намек. Не премину проверить твою лояльность.

-- Да уж, -- примни, а лучше -- придави.

-- Надя, мне уже жарко...

-- Вот и задай им жару.

Над ухом свистнула стрела, вторая пробила шею кона, и я, едва успев сгруппироваться, покатился по камням. Сразу оттолкнулся, перекатился, краем глаза заметив искры от ткнувшейся в камни стрелы на месте моего падения, и начал стрелять. Короткие, по два-три патрона, очереди Калашникова разорвали тишину, как занавес; наполнили равнину воинственными воплями аборигенов и топотом возбужденных конов.

Леха, со стрелой в правом плече, укрылся за тушей своего убитого скакуна и, неторопливо выбирая цель, левой рукой посылал из бластера одиночные выстрелы. Сашка крутился в самой гуще всадников, направо и налево валя противников ударами приклада. К нему с искаженным яростью лицом пробирался Серега. Правду говорят: злейший враг -- это бывший друг. Я вскочил и помчался наперерез.

Пешему в толпе конных не уютно, но выбирать не приходилось и, схватив Калашников за ствол, я ткнул прикладом в живот ближайшего здоровяка, а, когда он согнулся, приложил по голове, -- парень тяжело брякнулся вниз. Другой целил длиной дубиной, но я толкнул его кона, и парень, потеряв равновесие, вслед за неточным ударом пролетел над моей головой. Вот и Серега. Мой второй пилот, видимо, совсем потерял голову от злости, рвался схватить Сашку за горло, забыв о бластере. Сашка не оглядывался, а меня от Сереги отделял толстый, в пышных перьях зад его кона. Хоть плачь, хоть смейся.