user - Мэг Кэбот

загорелой девочкой, ни с той особой, чьи пальцы я грозилась переломать после школы, в

общем, ни с одной из этих барышень, таких изящных в своих трикотажных двойках и юбках

цвета хаки. О нет. Сгрудившиеся вокруг меня девчонки составляли пеструю компанию: у

одних были угри, другие страдали излишним весом, а третьи были худые, как щепки. Я

ужаснулась, когда увидела одну из них в открытых босоножках и плотных колготках. В

бежевых колготках. И белых босоножках. Это в январе-то!

Я поняла, что мне предстоит море работы.

Оказывается, Ки-Ки была лидером этой небольшой тусовки. Будучи редактором

школьной газеты «Новости миссии», которую моя новая знакомая назвала «скорее

литературным обозрением, чем настоящей газетой», Ки-Ки не соврала, когда предупредила

меня, что не нуждается в заступниках. У нее самой было припасено достаточно боеприпасов,

включая неплохой, до краев набитый словесными остротами арсенал и крайне серьезное

отношение к работе. Чуть ли не первое, что она у меня спросила, – когда перестала на меня

сердиться, – не заинтересует ли меня предложение написать колонку для ее газеты.

- Ничего особенно выдумывать не надо, - беспечно заявила она. – Возможно, просто

какое-нибудь эссе, в котором сравниваются подростковые культуры Восточного и Западного

побережий. Уверена, ты должна видеть огромную разницу между нами и твоими друзьями в

Нью-Йорке. Что скажешь? Моим читателям было бы очень интересно – особенно таким

девочкам, как Келли и Дебби. Может, сможешь ввернуть что-нибудь типа того, что на

Восточном побережье считается немодным ходить загорелой.

Сказав это, она рассмеялась не то чтобы зло, но, определенно, не как святая

невинность. Впрочем, как я вскоре поняла, такова уж была Ки-Ки: сплошные ослепительные

улыбки – еще более ослепительные, благодаря этим ужасно смотревшимся скобкам, – да

живой отличный юмор. Она, несомненно, славилась как своим сарказмом, так и громким

30 Ральф Лорен – американский модельер и бизнесмен, удостоен Советом дизайнеров США титула «Легенда

моды».

хохотом, который иной раз просто вырывался из моей новой знакомой, когда она не могла

удержаться и заходилась в беззастенчивом веселье, вызывая неизбежное шиканье чопорных

послушниц, игравших в коридорах Академии роль дежурных, не давая нам беспокоить

туристов, приходивших пощелкать Хуниперо Серра, обласканного всеми этими бронзовыми

индейскими женщинами.

Академия при миссии – маленькое заведение. В нем всего лишь семьдесят

десятиклассников. Слава Богу, у нас с Балбесом не совпадало расписание, поэтому мы

пересекались лишь во время ланча. Ланч, между прочим, устраивался в школьном дворе,

который одной стороной примыкал к стоянке. Двор представлял собой большую, покрытую

травой игровую площадку с видом на море, там стояли скамейки, на которых

старшеклассники сидели вместе с второклассниками, а чайки устремлялись к любому глупцу,

у которого хватало ума кинуть им какие-нибудь чипсы. Я это знаю, потому что я-то как раз

попыталась. Сестра Эрнестина – та самая, которую Адам, оказавшийся, как выяснилось, в

одном со мной классе по обществоведению, обозвал бабой, – подошла ко мне и посоветовала

больше так не делать. Будто я сама этого не поняла в ту же минуту, как полсотни гигантских

орущих чаек спикировали на меня и обступили, словно голуби в Вашингтон-сквер-парке,

когда мне в голову приходила дурацкая идея бросить им кусочек кренделька.

Между тем, с Соней и Доком на ланче я тоже пересекалась. Так выходило, что это

единственное время дня, когда я видела Аккерманов в школе. Было любопытно наблюдать за

ними в их естественной «среде обитания». Приятно убедиться, что я не ошиблась в оценке их

характеров. Док зависал с толпой до жути занудных ботанов, большинство из которых

носили очки и, как ни странно, сидели с лэптопами, балансирующими у них на на коленях31,

– никогда бы не подумала, что так и вправду кто-то делает. Балбес тусовался с парнями,

вокруг которых сгрудились – как чайки вокруг меня – хорошенькие загорелые девочки из

нашего класса, включая ту, с которой я остереглась сесть. Их разговоры вертелись

исключительно вокруг перечисления того, что они получили на Рождество (это был их

первый день после зимних каникул), и выяснения, кто сломал больше всего рук-ног, катаясь

на лыжах в Тахо.