Мишель Уоррен - Он+Она

- Роберт! - моя мама встаёт и предостерегающе смотрит на отца.

- Ладно, ты же знаешь, что он вернулся не для того, чтобы повидаться с семьёй. Он никогда не ставил свою чёртову семью на первое место, - выпрямленным пальцем указывает на меня.

- Ты им рассказала? - в ужасе я смотрю на Эшли, а она отводит взгляд в сторону. Она никогда не умела хранить секреты. Чёрт возьми!

Эшли подходит к Бини, берёт её на руки и прижимает к себе, возможно, по той же причине, по которой я делал это.

- Я доверял тебе, - шепчу я, находясь на грани гнева. Наверно, я был пьян и одинок в тот момент, когда рассказывал ей всё по телефону, будучи в Калифорнии, но всё же.

- Прости, - говорит она и отступает назад. - Они спрашивали, как у тебя дела, и у меня вырвалось.

Эшли была единственным человеком, которому я доверился за последние два месяца. Она знает про Ши, про то, что мы были вместе в Сан-Франциско, и про то, кто она на самом деле. Проблема в том, что мои родители и старшая сестра Лейн винят меня в смерти Бет. Ни один из членов семьи и даже Эшли не могут поверить в то, что их сладкая малышка Бет могла быть настолько плохим человеком, чтобы угнать машину и убить другого человека, находясь под наркотой.

Чувствуя себя виновным, я соврал им и рассказал, что именно я угнал машину, хотя и не делал этого; что именно я подсадил Бет на наркотики, хотя на самом деле, всё было совершенно иначе. Я сказал, что во всём виноват только я. После аварии мне не хотелось, чтобы память о короткой жизни Бет была омрачена нашими неправильными поступками. Им почему-то было легче поверить в то, что только я был плохим, и меня это сильно ранило. Однако то, что я остался жив, позволяло делать то, чего уже не могла сделать Бет: понести наказание, которое я заслужил, сесть в тюрьму, постараться наладить жизнь и загладить вину за нас обоих. Но я никогда не раскрывал ни им, ни кому-либо другому всю правду; только Ши сейчас знает абсолютную правду, но теперь она ненавидит меня также сильно, как и они.

«Почему ты решил спасти незнакомку вместо своей собственной сестры?» Это был единственный вопрос при каждой встречи. У меня не было ответа. В тот момент моя жизнь была сильно запутана, и я точно не знал, почему всё произошло именно так, однако был уверен, что в тех обстоятельствах сделал всё возможное. Они упрекают меня за это. Ненавидят. А я ненавижу себя за то, что не смог сделать больше, просто за то, что оказался там.

Самое печальное, они ненавидят за это даже Ши.

Если бы у нас с Ши и было будущее, то в нём точно бы не оказалось моей семьи. Они ненавидят её, так как она осталась жива, а Бет - нет, хотя именно мы с Бет были виновниками аварии. Они такие люди, которые не могут понять, что Ши изначально невиновна. Они похожи на придурошных соседей, которые ненавидят вас из-за своего отсталого ума, и ничто не сможет их переубедить. Они неразумны и эгоистичны, и именно поэтому никогда не простят меня.

- Мне не стоило приходить, - мой взгляд блуждает по комнате, переключаясь с одного лица на другое, в поисках того, кто возразит и настоит на том, чтобы я остался. Но такого человека тут не нашлось. Видимо, даже Эшли не станет этим человеком. И даже если она и хотела видеть меня здесь, то была слишком стеснительной, чтобы вступиться за меня, и, возможно, рассердить отца.

Поворачиваюсь и направляюсь к выходу. Прежде чем взяться за дверную ручку, останавливаюсь. Мне надо прекратить убегать от них и сказать им что-то. Я решительно возвращаюсь в столовую, мои кулаки сжаты.

- Поцелуйте меня в зад! - агрессивно размахиваю рукой перед ними. - Я уже сто раз повторял, что очень сожалею. Я совершил ошибку. Огромную грёбаную ошибку! И я ненавижу себя за это гораздо сильнее, чем вы все вместе взятые. Ни один из вас не живёт с той виной, какая есть на мне, - ударяю себя кулаком в грудь. - Но вы, очевидно, никогда и не позволите мне жить дальше, не так ли? Насколько правильно для вас забрать мою жизнь в тот момент, когда я пытаюсь снова встать в колею и хоть как-то загладить вину? Чем вы помогаете мне, ненавидя? Вам это не надо! Сейчас для вас умерло двое детей. Однако один из них до сих пор дышит воздухом, борется за выживание и пытается делать то, что в его силах. Тем не менее, вы всё ещё сидите здесь и смотрите, как я тону!

И хотя моя речь и не была длинной, этого всё-таки было достаточно. Вместо того чтобы позволить им избить себя так, как это делал Солли Уинтерс, а я считал, что заслуживаю этого, или позволить вине впиться в мою кожу, словно ржавому гвоздю, заражая тело и разум, я, наконец-таки, высказался и отстоял себя.