Тея Лав - Обреченные

- Она будет настоящей.

- Ты…, - ее ярко-голубые глаза округлились. Затем прищурившись, Кейли улыбнулась. – Я могла бы догадаться. Все что касается рисунка тебе подвластно. Но почему ты мне не сказал?

- Ты бы просила у меня это постоянно, чертенок. И вообще я делал это только дважды. Если ты готова рискнуть…, - я развел руки в стороны.

Кейли окинула меня своим ледяным взглядом.

- Я уже говорила, что доверяю тебе. На ком ты экспериментировал?

Я провел черным от карандаша пальцем по костяшке своего запястья, где было выбито «Doomed». – Это. И латинская строка Лукаса.

- Черт! - ругнулась она. – Так не честно.

- Все честно, - я посмеялся. – Теперь ты посвящена в тайну. Нам я сделал только буквы. Ты будешь первой и последней, кому я сделаю рисунок.

- Последней? – переспросила она.

- Да. Никто не должен знать. Я не мастер и у меня нет на это времени.

Кейли снова откинулась на спинку дивана.

- Хорошо. Это наша маленькая тайна.

Тайн у нас хватало. Точнее одна, которая меня убивала.

- Посмотри.

Кейли опустила глаза и стала с интересом разглядывать свою правую ногу. С верхней части ее бедра к внутренней тянулись черные линии, образуя сердцевидное кружево. Внутри него, я нарисовал тонкую сетку, украшенную черным жемчугом. Пара небольших роз, пристроились к левому боку сердца, пуская свои листья к коленке Кейлин.

Рисунок покрывал всю верхнюю часть ее бедра. Когда я нанесу тушь, и без того сексуальные ножки Кейли, будут выглядеть потрясающе.

- Картер, это… - она крутила ногой.

- Я знал, что тебе понравится. Думаю, розы мы сделаем с голубым оттенком. В тон твоих глаз.

Я снова коснулся рисунка. Ее ноги дрожали от моих прикосновений. Я знал, какая Кейли была чувствительной. Мне было слишком тяжело находится рядом с ней наедине. Особенно в таком положении.

- Приступим? – Я посмотрел на нее снизу вверх. Она кивнула.

Я никогда не планировал наносить людям тату. То, что я сделал это для себя, Лукаса и теперь делаю для Кейли, значит что-то важное.

Когда игла коснулась кожи Кейлин, она даже не вздрогнула. В резиновых перчатках, я не мог ощущать ее, но мог видеть легкие мурашки.

- Неужели тебе не больно? – После очередного нанесения, я смазал прохладной мазью.

- Вовсе нет. Я думаю, что рассказы об этой боли слишком преувеличены.

- Согласен.

Я продолжил, а Кейли громче прибавила музыку, практически полностью заглушая дребезжание машинки.

- Когда я буду красить, - крикнул я, - будет больно. Без этого никак, чертенок.

Она беспечно улыбнулась, подпевая солисту. Кейли любила яростную музыку. Она сходила с ума от ню-метала, и откровенно скучала от классического панк-рока.

Я полностью ушел в работу, когда заиграла песня «Blessed With a Curse». Кожа светлой карамели превратилась в мой холст, на котором я создавал. Игла вбивала ей под кожу тушь, создавая настоящее произведение.

И все это под моими руками.

- Мы закончим сегодня? – Кейли вывела меня из транса.

- Думаю, да. Но это займет много времени.

- Я написала Лукасу, что остаюсь у тебя. Ты ведь не против?

- Конечно, нет.

Какое-то время она молчала, но потом снова спросила:

- Ты снова с Аарен?

Я улыбнулся. Долго она тянула с этим вопросом. Учитывая то, что она видела, придя сюда.

- Ты ведь знаешь, что нет.

- Тогда ты с ней просто спишь?

- Любопытный маленький чертенок. – Я отложил машинку и схватил ее за розовую пятку, слегка ущипнув.

Кейлин взвизгнула и стала вырывать ногу. Но я держал ее крепко.

- Все тебе нужно знать.

- Ну скажи мне, Картер, - смеялась она.

- Нет. – Я отпустил ее ногу и, смазав мазью поврежденные участки кожи, снова включил машинку. – Она пришла в неподходящий момент, когда я принимал душ.

- Но вы оба выглядели как после сумасшедшего траха. – Откинув голову, Кейли снова принялась смеяться.

- Осторожней со словами, - улыбнулся я, продолжая работу.

Аарен снова «была поблизости» и зашла ко мне. Ничего не было, и быть не могло. Но со стороны, выглядело иначе. Она была неплохим другом. Я думал, что не смогу с ней больше общаться после того, что она мне сказала. Но я ошибался. Аарен не стала мне больше этого говорить. Напротив, она извинилась.

Но я не мог этого объяснить чертенку. В ушах еще звенели жестокие слова ублюдка Брэдли.

Перекусив, мы снова вернулись на диван и продолжили начатое. Я начал красить розы и Кейли недовольно проворчала. Ей было больно.

Я послал ей ехидную ухмылку.

Было слишком поздно, когда я закончил. Она спала, полулежа на диване, пока я покрывал ее ногу стерильной пленкой. Красный диск поднимался над Сан-Диего, освещая комнату багровым светом.