Ella James - Genzel_

Я медленно иду к дверям амфитеатра. Я пытаюсь думать, но не могу. Я только двигаюсь — к нему.

Я не могу дышать, когда открываю дверь. Охранник останавливает меня, когда я дергаю дверную ручку, я поворачиваюсь и говорю ему, что покидала шоу, чтобы сходить в уборную, а мои сестры там, и мне нужно вернуться.

— В театре есть уборные, — говорит он, подозрительно глядя на меня. — Мы избегаем перерывов.

Он отходит от меня, и я слышу, как он переговаривается по гарнитуре. Спустя секунду, он поворачивается обратно ко мне.

— Все нормально, — кратко говорит он. — Поторопись и займи свое место.

Я киваю и намереваюсь сделать это, но не делаю.

Я вхожу в темную комнату и вижу, что прожектор перемещается к мягкому кругу в правой стороне сцены.

Когда я спускаюсь вниз по лестнице, я могу чувствовать его руки на своих руках. На моей щеке. В моих волосах. Я могу чувствовать его пальцы, которые мягко поглаживают мою кожу.

На сцене ниже, на зеленой кровати находятся две женщины. Я слышу шлепки его ладони по заднице одной из них.

«Почему две, — задаюсь я вопросом. — Одной недостаточно?»

Осталось восемь ступенек.

Теперь пять.

Четыре

Три.

Я останавливаюсь в проходе, разглядываю его расцарапанную спину, которая блестит от пота под светом прожектора. Я наблюдаю за его движениями и убеждаюсь, что это он. Мне даже не нужно видеть его руку. Я все еще знаток ритма его движений.

В оцепенении я наблюдаю за ним пару минут, ошеломленная тем, насколько он развращен. Я пытаюсь соотнести этого агрессивного мужчину с мальчиком, который гладил мою руку. С удивлением я понимаю, что мое желание отвернуться вызвано не отвращением. Я просто не могу видеть, как он прикасается к другим женщинам.

ГЛАВА 3

Лукас

Мне следовало прекратить заниматься этим дерьмом еще чертовски давно.

Когда я впервые приехал в Вегас девять лет назад, я не знал ничего, кроме того, кем я был. И это я знал лучше, чем то, что я делал. Я испытывал потребность в том, в чем не нуждался уже долгое время. Доминировать над женщинами… это было как воздух для моих легких.

Сейчас это чертовски скучно.

У меня нет пути обратно; может два или три раза в год, как сегодня, когда появляются новые инвесторы в городе, и мои сабмиссивы Луна Труа и Френчи Киттен, известная порно-звезда и светская львица, которые в паре со мной собирали приличное количество зрителей.

Но вся эта херня только для шоу. Мы не занимаемся сценами доминирования в режиме реального времени в Лесу. Ни тогда, когда большинство из моих сабмиссивов известны в той или иной степени, и тут всегда набивается толпа народу за сценой, которую отделяет лишь тонкая стенка из плексигласа.

Луна и Френчи должны были сразу же замолчать, когда видят, что я держу в руках плетку. Большие анальные пробки, вставленные в их задницы. Плотные манжеты, приготовленные для того, чтобы стянуть их запястья, и распорки, которые я буду использовать, когда две их попки будут хорошо подготовлены и разогреты плеткой для меня.

Они обе без возражений согласились использовать зажимы для сосков, которые мне нравятся: металлические, которые могут причинить настоящую боль, если их оставить немного дольше, чем полагается — хотя, конечно, этого не произойдет.

Ни одна из девушек не возражали против того, чтобы отсосать мне, они делали это с огромным удовольствием, после того как я раздвигаю их красивые ножки и ритмично трахаю их пальцами. Луна бы глубоко взяла меня, заглатывая до самого горла, а Френчи бы посасывала, облизывала мои яйца. Луна будет возбуждена до предела, после того как мой член заполнит ее горло и она раздвинет ножки для жадного язычка Френчи, пока та позволяла бы мне жестко трахать ее задницу. У меня был девятидюймовый член, и она говорила мне, что ей трудно принимать меня, но Френчи любила боль. Все они любили.

Я не буду лгать: мне нравится дарить им боль.

Я сделал свое имя на ненормальных и жадных до славы актрисках и певичках. Многому из этого я обязан своему мускулистому телу и привлекательному лицу, члену размером XL, которым я могу трахать на протяжении бесконечного количества времени. Но и нужно отдать должное искусству организаторов постановок.

Грубые, пошлые слова всегда могли подсказать в микрофон.

Жесткая порка — тоже приветствовалась моими партнершами, несмотря на то, что это смотрелось и воспринималось на слух как спонтанное действие.

То, как я это делал с ними, заполняя их рот, трахая киску и задницу, всегда имело оглушительный успех.