Ясмина - Сапфир

Латифа метнулась к белому шкафчику с лекарствами, с третьей попытки разорвала упаковку с одноразовым шприцом. Со звоном вытащила бутылек с успокоительным, после недолгой борьбы выдернула плотно сидящуюпробку и вкатила парню верберскую дозу. Он еще немного постоял, но потом слегка расслабился, весь как-то сник. И Латифа, пользуясь моментом, потянула верпантеру к дивану, неподалеку от нашего.

Я плюхнулась на прежнее место, Рик устроился рядом. Вагр недовольно отмахнулся, нахмурился, ясно давая понять, что он не в восторге от присутствия очередного истеричного родственника. Но мы с Риком помотали головами, Латифа метнула в дракона умоляющий взгляд, и он сдался – вернулся на свой высокий табурет и затих.

– Я… к своей девушке, – медленно, заторможено начал верпантера. Успокоительное действовало отлично. – Не могу найти ее ни тут, ни в стационаре, ни.. в морге, – на последних словах парень сорвался почти на стон, и мне стало очень не по себе.

Господи! Как же это страшно – опознавать любимых в морге… С ужасом разглядывать безжизненные тела, с замиранием сердца надеяться, что среди них нет того, кого ищешь. На мою долю такого не выпадало, но от одной мысли в груди закололо, а к горлу подкатил колючий ком.

– Она тоже верпантера? – уточнил Рик, чуть подавшись вперед.

– Угу.

– У нас сегодня их было слишком много, – вздохнул василиск. – Может, есть какая-то особая примета?

Парень нахмурился, задумался и пару минут казалось – он совсем впал в ступор, Латифа переборщила с успокоительным. Но внезапно верпантера ожил, лицо его немного просветлело, в глазах мелькнула мысль:

– Татуировка! Как же я забыл?! Вот, дурак! – он смешно хлопнул себя ладонью по лбу. – Она недавно сделала себе татуировку на лодыжке. Ромашку! Мы вместе ходили! Эмбер боялась одна…

Парень всхлипнул, прикусил губу и умолк.

Мы с Риком переглянулись – вспомнили одновременно. Это же та самая пациентка! «Тяжелая», которую внесли в больницу перед нами, вначале смены.

Меня к ней не вызывали, василиска, кажется, тоже. Вагр пожал плечами – ему примета вообще ни о чем не говорила.

Рик нашелся первым. Кивнул Латифе – верлиса ожидала у дверей.

– Быстро сходи в регистратуру. Если там не помогут, поспрашивай у врачей. Кто-то должен был оперировать эту девушку.

Латифа юркнула за дверь, и ординаторская погрузилась в тишину – неприятную, колючую. Верпантера застыл с неестественно выпрямленной спиной – только сглатывал и смаргивал. Мышцы его бугрились, волосы вздыбились, в глазах застыла до боли знакомая смесь надежды и страха. Он очень хотел хороших новостей и до ужаса боялся, что они будут другими.

Вагр нервно мотал ногой на высоком табурете, а Рик обнимал меня все крепче, словно заранее поддерживал, на случай, если Латифа вернется с плохими новостями.

За дверью по-прежнему топотали, галдели пациенты и родственники. Казалось, конца и края этому не будет.

Плакала навзрыд верпантера, и Гортензия ласково утешала ее. До меня доносились обрывки фраз: «Держитесь». «Пока есть шанс, не унывайте» «Верьте…»…

Басистый вербер бурно спорил с Шейманом – хотел срочно ворваться в реанимацию, а санитар терпеливо убеждал, что нужно дождаться приемного часа. Радостно визжали маленькие верлисы. «Мама! Мама! Ты жива! Ты в порядке!»

А мои мысли упорно вертелись вокруг «ромашки».

Травмы у татуированной верпантеры были тяжелыми. Оборотни восстанавливались и после такого. Но случайности, осложнения во время операции, дополнительные, не видимые глазу повреждения, не исключены. Мы сами столкнулись с этим сегодня. Я была уверена, что ушедшая пациентка выживет, а изломанная невеста – погибнет, или погибнет ее ребенок. Но все вышло иначе. В первом случае мы ничего не успели сделать, во втором же предприняли все и совершили настоящее чудо.

Не без помощи воскрешающих способностей Рика, и каких-то моих, еще неведомых мне самой. Но ведь совершили!

Время текло медленно, лениво, как густая смола из ствола пораненной сосны.

Верпантера не сводил с нас глаз, и с каждой секундой смотреть в них становилось все невыносимей.

Вагр все больше терял самообладание.Теперь уже не только нога его раскачивалась маятником, но и пальцы отстукивали на барной стойке странный, очень быстрый ритм. Похоже, марш.

Рик поглядывал на меня – встревоженно и нежно.

А время шло и шло.

В коридоре громыхнула тележка, звякнули инструменты, выругался медбрат. От громкого звонка энерготелефона в регистратуре я вздрогнула, прижалась к василиску, словно искала защиты.