Ясмина - Сапфир

Заметив, что мы пришли и явно чего-то выжидаем, вожаки быстро привели сородичей «в чувство». Пара секунд – и внушительная толпа громил стихла, а десятки глаз уставились на нас.

Альфы почти одновременно выступили вперед – целый ряд титанов, один лучше другого. Я аж залюбовалась.

Рик сделал нетерпеливый жест, не дав вожакам и слово сказать. Раттибор закрыл рот, Ядвиг оборвался на первом слоге, остальные ограничились нечленораздельными возгласами и кивками.

Рика уважали все племена перекрестья, считали почти гуру в исцелении тяжелых больных, никогда не противоречили.

И меня вдруг переполнила гордость за своего мужчину.

Вагр с трудом продирался к нам сквозь толпу– его не особенно пропускали и василиск оскалился в довольной улыбке. Сзади мялась Латифа – похоже, решала, остаться и понаблюдать за цирком, или уйти по делам.

Любопытство победило – верлиса застыла, переводя взгляд с нас на верберов.

К ней осторожно подступили еще четыре медсестры. Представление собирало все больше публики.

Рик поднял вверх руку – все знали этот его традиционный жест – призыв молчать и слушать.

Вагр вырвался из плена кучки верберов и насупился.

Нарочито подошел, встал рядом, и Рик приобнял меня за талию, прижал, метнул в дракона колючий, ледяной взгляд. Вагр ответил не хуже, подмигнул – как-то по-особенному, пошловато даже.

Я кивнула мужчинам на верберов – они все еще ждали, окидывая меня и чешуйчатых понимающими взглядами. Ну да! Гон для оборотней – дело житейское.

В воздухе пахнуло цитрусовыми – кто-то из медсестер в приемном начал чистить апельсин. Желудок сжался, напоминая о том, что неплохо бы позавтракать.

Немая сцена затягивалась. Рик еще немного помедлил и наконец-то разродился:

– Маллес пережил нижнюю магию. Не переродился.

По толпе верберов пробежали облегченные вздохи. Одна женщина, у самой стены шепнула соседке: «Я же говорила! Отец бы никогда…»

Раттибор кивнул, шагнул вперед и не выдержал, уточнил:

– Не переродился и? Он жив?

Вдруг, резко сгустился воздух. Напряжение навалилось на грудь, мешая дышать. Верберы застыли, перестали переглядываться, сосредоточились на нас. Адреналин защипал ноздри, загорчил на языке. Рик помотал головой и, осторожно объяснил:

– Он жив. Борется. Он очень сильный.

– Мы это знаем! – громыхнул басом самый высокий из вожаков, с длинной, пепельной косой, массивной челюстью и тяжелым серым взглядом из-под кустистых бровей. – Мы хотим знать – выживет ли он!

Раттибор кивнул. Остальные главы поселений подхватили, верберы загалдели за их спинами – взволнованно, одобрительно, нетерпеливо.

Рик вновь поднял руку, Вагр хищно скривился и ответил прежде, чем василиск подобрал нужные слова:

– Если в ближайшие сутки не умрет, будет жить. Мы делаем все возможное…

Конец фразы дракона потонул в гуле десятков низких голосов. Вожаки обернулись, принялись успокаивать соплеменников. Но еще несколько минут в коридоре стоял такой шум и гам, что медсестрам в приемном приходилось кричать, чтобы пациенты услышали их.

Мда… Обычное дело. Родственники больных, сами больные хотят, чтобы врач обнадежил, дал гарантии, пообещал исцелить. А ведь мы не боги… даже мы, в чьей власти энергия жизни, в чьем распоряжении удивительные технологии и живые аппараты… Мы только врачи… И все, что мы можем – это дать надежду.

Рик нахмурился, Вагр скрестил руки на груди – взгляд его метался с ладони василиска на моей талии к моему лицу. Словно дракон пытался что-то выяснить, но спросить не решался.

Латифа тронула меня за плечо, указала в сторону приемного и ретировалась.

Рик прижал меня покрепче, Вагр нахмурился, изумрудные глаза его заметали молнии, а носок правой ноги принялся нервно постукивать по полу. Обстановка накалялась. Верберы продолжали галдеть. Вожаки успокаивали их и так и сяк, но известие слишком взбудоражило эмоциональных оборотней.

Когда толпа немного угомонилась, Рик воспользовался случаем, чтобы предложить:

– Завтра, пусть вожаки придут в больницу. Примерно в это же время. Уже будет известно, что к чему. А пока предлагаю всем покинуть клинику. Вас слишком много.

Скажи это кто-то другой, новой драки не миновать. Верберы недовольно зашушукались, многие даже порыкивали, но все же побрели к выходу.

Спустя считанные минуты в коридоре остались вожаки и… та самая верберша, что назвала Маллеса отцом. Высокая, жилистая, плечистая, немного нескладная для женщины, с очень простым лицом и крупным, мясистым носом она все же не выглядела некрасивой. Скорее обычной, ничем не примечательной среди сородичей.