Ольга Горовая - Бабочка

Это не что-то серьезное и определенное, я не сомневался в таких мыслях. Просто игра, как «дочки-матери», играя в которую, девочки с детства примеряют на себя образ поведения, который определяет им наше общество. Так и здесь – Света играла во взрослую женщину, которая заигрывала с мужчиной.

Все через это проходят.

Разница только в том, что, чаще всего, первая попытка девушек оканчивается не очень удачно из-за выбора мужчины, чье внимание они стараются привлечь. И такая игра во влюбленность может привести к плачевному результату.

Бабочке это не грозило. Я уберегу ее. Она поиграет и пойдет по жизни дальше, не потеряв ни уверенности в себе, ни веры в чудо. А я… я никогда не попробую получить нечто большее у нее или воспользоваться такой возможностью. Эта девочка была настолько для меня дорога, настолько бесценна, что я наступлю на горло и самому сильному своему желанию или потребности. Ничто не значило для меня больше, чем ее благополучие.

Отойду в сторону, как только она определится с тем, что и кого желает иметь в жизни. Нет, я не пропаду и не брошу Бабочку. Буду присматривать и оберегать ее все то время, которое сумею. Но со стороны.

У нее в будущем десятки вариантов. Таких, что только выбирай. Вся жизнь впереди.

О чем говорить, если уже сейчас Владимир Сидоренко, отец того самого Артема, являющийся далеко не последним человеком в иерархии города и власти, узнав от старшего сына, чья именно племянница новая одноклассница младшего – звонил, интересовался, не думал ли я над вариантом объединить наши семьи и капиталы? Потому как девочка не только Артему понравилась, но и Виталию, его старшему наследнику. «Воспитанная, красивая, без закидонов, которых сейчас у молодых девчонок хватает, без глупостей и ветра в голове». Так Свету описал этот самый Виталий отцу, характеризуя подругу брата. Так что, если что, семья будет вовсе не против рассмотреть ее, как вероятную невесту. Да и нашим делам это только на пользу пойдет.

Я поблагодарил за лестную оценку. Признал, что и правда, семьи нашего уровня только выиграют от новых родственных связей. Но, сославшись на обязательства перед умершим братом, объяснил, что не могу пока ничего от девочки требовать. Разве что направить. Да и время сейчас такое, что молодежи высшее образование не помешает, тем более что у племянницы моей голова светлая. Вот после поступления и первых двух курсов можно будет о чем-то более конкретном говорить, если Свете кто-то из его сыновей приглянется.

Сидоренко согласился с моими доводами и заверил, что понимает и уважает мою позицию. И еще раз заметил, что уж очень понравилась моя девочка его оболтусам.

А мне придушить голыми руками хотелось и его самого, и этих оболтусов.

Но я не собирался делать ничего подобного. Потому что понимал ситуацию и свои порывы. И потому сейчас мне казалось не настолько уж ужасным получить эту малость - чуть больше ее нового обожания. Новых эмоций и чувств, которые скоро перегорят и угаснут, когда девочка поймет, что пока просто связывает эмоциональный покой и уверенность в ситуации со мной.

А я… Что ж, скажу честно, я все-таки заставил себя сесть и откровенно осмыслить все, что со мной творилось в последнее время. И когда пришел к единственно верным выводам – рассмеялся. Правда, судя по настороженной реакции парней, которые ехали спереди, смех мой веселым не был.

Зато я точно знал, что видимо, очень верно поступил когда-то, сократив время моих визитов к брату, когда Свете лишь исполнилось восемь лет. Не задумываясь, на чистой чуйке и автомате, я пытался уберечься, защититься от того, что могло оказаться слишком напряженным для моего сознания. Что ж, от судьбы не уйдешь, видимо. Она везде найдет и все, что ей причитается, достанет своими загребущими лапами. Видимо, Бабочка и была этой самой судьбой для меня. Тем человечком, для которого я всю душу и разум готов вывернуть наизнанку. Все, что угодно отдать. Я любил ее раньше, пусть и немного иначе. И то, что сейчас я стал хотеть ее, как женщину, не умалило этой любви. Скорее, сделало мои чувства объемней и еще сильнее.

Но так же хорошо я понимал и то, что место рядом с Бабочкой – не мое. И дело было даже не в том, что я якобы приходился ей дядей. Хоть некоторые угрызения совести касательно Сашки и матери грызли меня, когда я пытался не сосредотачиваться на своих все более откровенных снах о Свете, преследующих меня слишком часто.

Кроме всего этого существовал еще немаловажный момент. То, кем я был последние двадцать лет – ставило ее под угрозу. Бабочка, без всякого сомнения, заслуживала более интересного человека рядом, чем связанный с криминалом мужик, вдвое ее старше. Так что, как ни крути, но выбранная мною линия поведения и акценты в нашем общении – являлись единственно верными. Пусть и с некоторыми уступками, которые я для себя сделал.