Chinenkov - Gospodin SP

– Эка ты загнул, сосунок! – с едкой усмешкой заговорил Халилов. – Я буду валяться у тебя в ногах?! Да ты никогда этого не дождёшься! Долги я погашу, не сомневайся. А что касается ареста моего имущества, то и тут всё будет в порядке! Я дам Кузьме большую взятку, такую, перед которой он не сможет устоять! И эти три дня я проживу спокойно!

– Как знать, как знать… – многообещающе улыбнулся Азат. – Не знаю, как вы, Сибагат Ибрагимович, но я уверен, что Малов взятки не возьмёт. Он из породы тех толстокожих людей, которые никогда не пойдут на сделку с совестью!

– Вздор! – всплеснул руками Халилов. – Кузьма – чиновник без гроша за душой. А чиновники, как известно всему свету, не делают различий между службой, жалованьем и взяткой. На том стоит мир! Кузьме, как нищему чиновнику, ничего не стоит найти причину и отложить на законных основаниях исполнительские действия на короткий срок!

– Но у вас нет денег?! – сказал Мавлюдов озадаченно. – Что же вы собираетесь предложить Кузьме в качестве взятки?

– Я предложу ему такую взятку, от которой он не откажется никогда, даже если является единственным честным чиновником на всей земле-матушке! – самоуверенно заявил Халилов.

– И какую? – округлил глаза Азат.

– Такую, от которой он отказаться просто не сможет…

*

Когда обескураженный разговором и обозлённый неуступчивостью купца Халилова Мавлюдов ушёл, Сибагат Ибрагимович в приподнятом настроении вышел из комнаты и увидел Мадину. Она стояла за дверью, прислонившись к стене спиной. Глаза её были прищурены, а губы плотно сжаты.

– Почему вы так говорили о Кузьме, дядя? – вскричала девушка. – И что, наши дела действительно так плохи, что такой ничтожный человечишка, как Азат Мавлюдов, может давить на вас, требуя отдать меня за него замуж?

Халилов схватил племянницу за руку, рывком развернул к себе и, заглядывая ей в глаза, зашептал зловеще и угрожающе:

– От рук отбиться возжелала, дитя неразумное? И это ты, девушка-мусульманка? Кузьму своего наслушалась, потеряв стыд, бегая к нему ночами на свидание?

– С чего вы взяли? – испугалась Мадина, чувствуя себя воровкой, застигнутой на месте преступления.

– С чего я взял? – злобно ухмыльнулся Сибагат Ибрагимович. – Да, я всё знаю про тебя и твои шашни! А с Маловым ты встречаешься зря. Я… – он вдруг замолчал и о чём-то задумался.

Воспользовавшись паузой, девушка попятилась, тревожно глядя на дядю, который вдруг стал неузнаваемым.

– Душу побереги, племянница, – уже мягче, но так же серьёзно заговорил вдруг Халилов. – Мусульманские девушки – не христианки-развратницы. Не уподобляйся им, Мадина, и живи не так, как самой заблагорассудится, а как велит правоверным Всевышний.

– А я чем Всевышнего прогневила? – ужаснулась девушка.

– Об этом говорить не буду, должна сама осмыслить и понять, – ответил Сибагат Ибрагимович и добавил: – Христиане давно уже позабыли заветы Иисуса Христа, и мы, правоверные, не должны следовать их пагубному примеру.

Эта неожиданная проповедь в конце разговора отвлекла Мадину от тягостных мыслей, и… в следующую минуту она уже с большим вниманием слушала дядю и начинала думать, что сам шайтан путает, соблазняет её, внушает ей пагубные и непотребные мысли и призывает к греху…

12

После последнего свидания с Мадиной жизнь казалась Кузьме пустой. Он ни в чём не обвинял любимую, обидевшую его своими высказываниями, но… Что можно было ожидать ещё от молоденькой девушки, не искушённой в «делах житейских», к тому же воспитанной в строгости и души не чаявшей в своём дяде?

Кузьма каждый день ходил на службу, где хоть немного отвлекался от гнетущих тягостных мыслей. Его угнетала и «поедом ела» сама мысль о приближающемся дне, когда он будет вынужден идти в дом купца Халилова.

После ссоры с Мадиной для Кузьмы Малова многое незаметно изменилось. Изменился и ритм его жизни. Кузьму стали мучить тяжёлые предчувствия. Он никак не мог понять, что внушало опасения его душе. Казалось, никаких особых причин для страха и переживаний не было. Немного повздорили, с кем не бывает. Они не сделали ничего такого, что могло бы нести угрозу их любви. Но Кузьма чувствовал, что неумолимо надвигается что-то большее. Быть может, его тревожил служебный визит в дом Халилова и непредсказуемые последствия? Как бы то ни было, он пытался прогнать опасения прочь.

По мере того как приближался срок, нервозность Кузьмы усилилась. И это его угнетённое состояние начинало преследовать его даже во сне. Снов он не помнил, просто просыпался ночами весь взвинченный и в холодном поту. Из этого следовало, что он видел кошмар и, как ни силился, никак не мог вспомнить его содержания. А утром накатывало беспокойство, и он весь день испытывал дискомфорт.