Pepper Winters - Second Debt

Я застыл на месте.

— Нила. Стой!

Сжимая колени, она подпрыгнула на месте и повернулась ко мне лицом. Ее грудь часто вздымалась, захватывая необходимый организму воздух.

— Что? Почему это?

Мои глаза невольно метнулись в просвет между деревьями, что располагался впереди. Проклятый солнечный свет неумолимо прорезал туман, освещая единственное место, которое я отчаянно не желал, чтобы она видела.

Нила проследила за моим взглядом. Ее плечи слегка поникли, вызывая чувство раздражения во мне.

— Что там такое, Джетро?

— Ничего такого.

— Если там ничего такого, почему ты против, чтобы я взглянула?

Моя ярость подпитывалась ее нервозностью, вызывая ощущение тошноты в моем желудке.

— Потому что пришло время возвращаться. Ты и так потратила достаточно времени, совершая что-то настолько бесполезное, как бег. — Я щелкнул пальцами. — Пойдем. Прямо сейчас тут нечего смотреть.

Ее взгляд заполнился чувством противостояния. Она вновь устремила взгляд на холм, жуя губу.

Я двинулся вперед, готовый атаковать и утащить ее обратно в Хоуксбридж.

— Мисс Уивер… — Я приблизился немного ближе.

Сомнение проскользнуло на ее лице.

Я попытался схватить ее. Но было слишком поздно.

Отступая от меня, она проговорила:

— Я хочу посмотреть, что ты скрываешь, — на этих словах она решительно двинулась по дорожке.

Бл*дь!

Ее волосы выскользнули из пучка, когда она побежала быстрее по дорожке усыпанной гравием, по направлению к пустоши, которой бы я так хотел, чтобы и не существовало.

Проклятье, а она быстра.

Я рванул за ней отчаянно желая, чтобы сейчас рядом со мной был Болли и гончие, чтобы они кинулись за ней и преградили ей путь до того момента, пока она не достигнет вершины.

Мои ноги обжигала боль, и носки стали скользкими, промокшими насквозь из-за того, что открылись старые раны. Мои легкие вызывали жалость в попытке насытить тело достаточным количеством кислорода, когда я преодолевал последнее расстояние и затормозил, останавливаясь на месте.

Ее состояние сменилось за долю секунды, она полностью онемела, смотря ошеломленным взглядом на то, что простиралось перед ее взором.

Черт возьми, почему она настолько полна решимости обнажить то, что я так старательно желаю скрыть? Правда никогда еще не помогала — она только все усложняла.

Она вскинула руки в ужасе, проскользнув пальцами в свои густые волосы, и крепко сжала их.

— О боже...

Я втянул воздух, презирая ощущение, будто я нарушил святость этого места. Мое присутствие тут было нежеланным. Никто из моей семьи не был тут желанным гостем, и если бы я был суеверным, то определенно бы признал, что тут была некая потусторонняя сила, которая завывала от ненависти и безмерного чувства боли.

— Нет, — прошептала она. Ее сильные ноги, которые принесли ее в этот ад, внезапно подогнулись. Ее пальцы погрузились в землю, с отчаянием сжимая траву и грязь. — Это не может быть реально. Этого не может быть!

Она склонилась в неверии, становясь на колени у могилы своей матери.

Ее терзания присоединились к урагану отвращения, которое, по-видимому, никогда не покидало это место. Мурашки в один момент покрыли мою кожу рук, когда порыв сильного ветра трепал ее волосы, приводя в беспорядок.

— Мисс Уивер… — я двинулся вперед, желая всей душой поднять ее от земли и закинуть себе на плечо. Я не мог больше находиться здесь ни секунды.

Черт побери, этого не должно было случиться.

Ее глаза встретились с моими, но они не утопали в слезах — в них сверкала жестокая ненависть.

— Это правда? Все это время мой отец уверял меня, что она сбежала. Все это время он пичкал нас историями, что она покинула свою семью в поисках лучшей жизни. Мой брат понимал, что это означало, что она умерла, но ни разу Текс не отвел нас на ее могилу. После того, что сказал твой отец… о том, что он совершил, я все еще таила детскую наивную надежду, что она жива. Но это... — Ее голос прошил мое тело насквозь. — Это правда? Все это время моя мать была похоронена, холодная и одинокая в земле, принадлежащей мужчинам, которые убили ее?

Я сглотнул, пытаясь быстро окунуться в безопасность, что таил в себе мой внутренний холод. Я не мог больше находиться там и выслушивать весь этот ужас, что срывался с ее губ. Я не мог позволить, чтобы ее горе отравило мою душу. Я, бл*дь, отказывался слушать это.

— Это не я.

Как будто это могло бы облегчить ее страдания.

Нила покачала головой, смотря на меня немигающими глазами, будто я был отвратительным уродливым существом.