Дарья - RIP Tilli Koul

неподвижная и безжизненная.

Анри вскрикнул рядом со мной, когда меня вырвало.

Кровь. Я видел только кровь.

Затем Джахуа встал передо мной и Анри. Он говорил с охранниками.

— Взять их. Бросьте их в фургон. Мы здесь закончили. Тела оставьте. Пусть гниют

на солнце.

Я смотрел на свою мертвую семью. Потом я почувствовал, как моя рука сжалась. Я

посмотрел в сторону, мои глаза затуманились слезами. Опустошенное лицо Анри

уставилось на меня.

Я хотел что-то сказать. Пытался, но слова не выходили. Меня пронзила боль. Я не

думал, что когда-нибудь снова смогу дышать.

Я смотрел в глаза Анри, когда вдруг все потемнело.

Я проснулся привязанным к кровати. Мой брат рядом со мной, и боль началась

снова…

Мои глаза открылись. Тьма отступила. Я задыхался. Мое сердце билось слишком

быстро. С кристальной ясностью, образы из моего сна всплывали снова и снова в моей

голове... Кровь, оружие, Джахуа… мой брат Анри, моя сестра Зоя плачет… ее рука

тянется ко мне, чтобы я спас ее... но я не мог спасти ее. Я не мог спасти никого из них.

Мой желудок свернулся, и меня вырвало. Мне хотелось действовать. Мне хотелось

спрыгнуть с кровати и закричать. Я хотел разорвать кого-нибудь на части. Разорвать

Джахуа, как он разорвал мою семью. Я зажмурился, когда мое онемевшее тело отказалось

двигаться. Мой разум держал меня в плену, прокручивая в голове их смерти. Я мог видеть

это ясно. Я чувствовал запах свежей крови, дым от стрельбы. И я видел безжизненные

открытые глаза моих родителей и Бабушки. Я видел крошечные тела моих младших брата

и сестры на окровавленной земле. И я видел крошечную ручку Зои, выглядывающую из-

под моей бабушки. Но я не видел ее лица.

И Анри. Я видел каждую часть его лица, идентичную моей.

Мой желудок сжался так сильно, что я думал, что никогда больше не смогу дышать.

Трещина в моей душе была такой большой, что я думал, что она никогда не заживет.

Раньше у меня не было ни чувств, ни воспоминаний о прошлом. Но сейчас? Теперь я

чувствовал все, каждую потерю, каждый ужас в моей голове. Каждое воспоминание было

кинжалом в моем теле, который я не мог вытащить.

Слезы полились из моих глаз. Боль, такая сильная, что перехватывало дыхание, пронзила все мое тело. Еще больше воспоминаний было в моей голове — цепочка, мой

брат, Анри. Черт! Анри, держащий меня за руку.

Я посмотрел на свою руку. Это все еще казалось таким реальным. Я все еще

чувствовал, как сжимаются пальцы Анри, говоря мне: «Dzlieri. Будь сильным. Держись».

Еще больше слез полилось из моих глаз. Когда я вспомнил тот ужас, то

почувствовал отражение в его глазах, в его темных глазах, как и у Зои. Зои, которую

убили. Моя маленькая Зоя, которая кричала мое имя и тянулась ко мне до самого конца.

Я не мог с этим справиться. Не мог выдержать эту волну агонии, которая сокрушала

мою душу. Я хотел, чтобы воспоминания прекратились. Я хотел, чтобы боль моей семьи

прекратилась.

Я хотел, чтобы все это, бл*дь, прекратилось!

Мое тело напряглось, и боль в груди пылала. Я повернулся к Талии. Я знал, что она

рядом, ее рука покоилась на моем животе.

Я сосредоточился на этой руке. Я сосредоточился на тепле, просачивающемся сквозь

мою кожу.

Я был не один. Больше не один. У меня была Талия. В моем сердце была Талия.

Уловив ее мягкое дыхание, я перевернулся на бок, мои глаза затуманились слезами.

Я облокотился на руку и смотрел, как она спит. Я видел ее спящую фигуру, освещенную

тусклым светом от прикроватной тумбочки. Она знала, что я ненавижу темноту. Она знала

это, и мне не нужно было ей об этом говорить. Я сморгнул слезы и сосредоточился на ее

длинных золотых волосах, на ее розовом рте. Я зажмурился, и еще один укол боли

пронзил мое сердце.

Я протянул руку и накрыл ее руку своей ладонью. Я хотел, чтобы она проснулась.

Мне нужна была ее рука на моем лице. Мне нужен был ее рот на моем, мне нужно было, чтобы она обхватывала меня за талию.

Я сжал ее руку, но она продолжала спать. Мои глаза блуждали по ее телу. Моя грудь

сжалась от того, как сильно я ее хотел. Она была прекрасна. Такой чертовски красивой.

Мой взгляд скользнул по ее шее к груди и сиськам. Затем я успокоился. Мои глаза

широко раскрылись, когда мой взгляд остановился на золотой цепочке на ее шее. У меня

перехватило дыхание, когда я вспомнил, как мой Папа передавал подобные вещи Анри и

мне. Он хотел, чтобы мы восстановили репутацию клана, чтобы Коставы снова стали