Кротков Антон - Аннотация

«Однажды „Бешеный“ открыл при мне чемодан, и я увидел в нём много иностранных денег, а точнее британских фунтов – писал агент. – Советских денег там не было. Он стал поспешно рассовывать банкноты по карманам, говоря, что получил их ещё в Москве для подкупа буржуйских чиновников в Афганистане и в Индии. Однако в ближайшую ночь „Бешеный“ по своему обыкновению много тратил, заказывая у сутенёров самых дорогих проституток, посещая подпольные „мельницы“ где шла крупная карточная игра, и везде расплачиваясь этими фунтами».

– Вчера вечером мы тайно обыскали его комнату, – сказал Лукову один из присутствующих в кабинете чекистов. И вот что мы нашли.

Одиссей увидел прямоугольный кусочек плотного картона с отпечатками пальцев и большой красной печатью. Это был туземный паспорт, введённый англичанами для индийцев – в Британской Индии пальцепечатание приобрело широкий размах.

– Вы, как руководитель экспедиции, знали, что ваш комиссар собирается из Афганистана уйти в Индию? – спросил Лукова начальник ЧК.

– Нет. Но у него может иметься задание, о котором я не знаю – предположил Одиссей. – Гранит постоянно говорит об этом: будто у него есть задание от руководства вашей организации, чуть ли не от самого Дзержинского… Ах, и вот ещё… Сейчас я вспомнил: как‑то он признался, что намерен пробираться в Гималаи. Но я полагал это несерьёзным, пустой похвальбой.

– Но мы то почему ничего не знаем об этом?! – раздражённо воскликнул начальник ТурЧКа. – Там в Москве нам совсем не доверяют что ли, если даже не считают нужным информировать о таких вещах?!

– А, по‑моему, этот Лаптев – скользкий тип, он ведь перебежчик от левых эсеров. И, похоже, использует звание чекиста для прикрытия своих грязненьких делишек, – сказал Шестопалов, шевеля заостренным носом. – Я отсюда чувствую, как от него воняет гнилью и отбросами. Надо на него как следует надавить.

Одиссей представил себе коллекцию нагаек на стене в кабинете этого человека и попросил не трогать Лаптева:

– Через несколько дней мы уходим, и я бы не хотел остаться без комиссара. Это может задержать нас в городе на неопределённый срок. Между тем пуштуны будут ждать нашего прихода в назначенный срок…

Но Лукову объяснили, что, видимо, он просто не осознаёт всей опасности ситуации, если противиться аресту человека, который может оказаться агентом, засланным в его отряд из вражеского стана с неким заданием.

Глава 54

Гранита Лаптева всё‑таки арестовали в самый канун ухода экспедиции из города. Как объяснили начальнику экспедиции в Ревтрибунале, они ещё не определились, какая следственная комиссия будет заниматься данным делом, – та, что расследует преступления контрреволюции, или же та, что специализируется на хищениях, спекуляции и мошенничестве. Но у Одиссея складывалось впечатление, что из‑за резко осложнившейся ситуации на фронте в связи с прорывом конницы атамана Дутова, заниматься этим запутанным делом просто некому. У Ревтрибунала и без того забот было невпроворот в связи с наводнившими город дезертирами и вражескими шпионами. В этой ситуации судебные тройки выносили приговоры с большой поспешностью, чтобы постоянно расчищать камеры для новых арестантов. И всё равно тюрьмы были переполнены. Неудивительно, что Лаптева постоянно перевозили с места на место: вначале его содержали в подвалах ТурЧКа, потом на гауптвахте при гарнизонной комендатуре, затем перевезли ещё куда‑то. Какое‑то время Одиссей даже стал опасаться, что соратника по экспедиции уже нет живых. Его запросто могли под горячую руку пустить в расход без всякого суда. Но тут пришло сообщение из Ревтрибунала, что просьбу Одиссея о последнем свидании с бывшим комиссаром решено удовлетворить.

Луков нашёл комиссара в казармах рабочих железнодорожного депо. Лаптев содержался отдельно от местных обитателей в какой‑то подсобке, временно переделанной под «камеру». У двери дежурил красноармеец с винтовкой.

Когда Одиссей вошёл, он застал арестанта сидящим верхом на ящике из‑под шотландского виски. В тесном помещении с единственным маленьким зарешеченным окошком стояла страшная духота. Поэтому из одежды на арестанте были только… ботинки, да и те без шнурков, что выглядело весьма необычно.

Закинув ногу на ногу, Гранит читал какую‑то книгу. Рядом с ним на полу стоял обыкновенный солдатский котелок. Не было больше великолепного столового фарфора и красоток‑горничных в кружевных белоснежных передниках. Всё это великолепие давно растворилось в воздухе, как мираж. Но комиссар, кажется, легко с этим смирился.